Пять ударов в минуту - Амалия Мо

Три года?!

Удержавшись, чтобы не разрыдаться прямо на глазах матери, я прикусила язык. Я не готова отдать три года жизни Кронвейну. За это время можно сойти с ума.

— Беременность даётся нам тяжело, ты должна это помнить. По большей части, потому что необходимо полностью перестроить питание. Не каждая первокровная с первого раза может отказаться от крови, но при большом желании можно забеременеть сразу. Моя бабушка, например, забеременела моим отцом после свадьбы. Правда, она готовилась к этому, зная о браке заранее.

Я слушала, не перебивая. Раньше мне не были интересны такие особенности, но теперь, когда я сама планировала стать матерью, любая информация была важна. Как только Кронвейн сделал мне предложение, я постаралась изучить всё, что можно.

Пока кровь регулярно поступала в организм, тело находилось в режиме охоты: ускоренный обмен, агрессивная регенерация, стабильно высокий уровень гормонов стресса и возбуждения. Это удобно для хищника, но плохо для беременности. Организм воспринимает плод как лишнюю нагрузку и автоматически «гасит» репродуктивный цикл.

Чтобы зачать, нужно было перевести тело в другой режим — «человеческий». Потому что только так запускалась гормональная перестройка и формировалась среда, в которой эмбрион не отторгался. Отсюда и правило: кровь нельзя бросать резко. Организм будет требовать её и можно сорваться в острый кризис — от ломки до охотничьего психоза.

Я знала об этом, но наивно думала, что моё желание пересилит природу… Судя по срывающемуся настроению — не пересилило.

— Уверена, что Риэль поможет тебе справиться со всем, — Венера улыбнулась, и это стало признаком того, что она оставила свои обиды.

— Само собой.

Кронвейн поможет ещё как!

— Мама, могу я посмотреть почту, на которую должны приходить письма от кандидатов? Стоит заблокировать её…

— Конечно, в моём кабинете...

Кому вообще сдалась почта, на которую никогда ничего не приходило? Но я всё-таки решила проверить, вдруг она давным-давно заморожена или неактивна, поэтому письма не доходили.

Дойдя до кабинета и включив монитор, я вдруг замерла. А на самом ли деле я хочу это знать?

Да, хочу. Просто, чтобы прошлая Лидия успокоилась и хоть немного ощутила себя не выброшенной, не испорченной, а нужной хоть кому-то.

Входящие были пусты. Ни одного письма. Ни уведомлений, ни спама, ни случайных рассылок. Абсолютная тишина, аккуратная и безжалостная. Я пролистала список вниз, потом обновила страницу — глупый жест, на который я всё равно решилась. Ничего не изменилось.

Я убедилась, что почта рабочая, когда отправила на неё проверку с личного ящика.

Эреб мог соврать? Или решил таким способом привлечь моё внимание?

— Хватит думать не о том, — пробормотала я, выключая компьютер.

Меня это не должно было волновать. Были вещи куда важнее, чем предложения прошлого. Я уже замужем, и этот союз может свести меня в могилу, если не перестану вести себя так импульсивно.

Попрощавшись с Венерой, я пообещала приехать в ближайшие выходные на семейный ужин. Впервые за долгое время наши встречи приобрели оттенок спокойствия. Демиан был счастлив с Розой, а Калеб со своей семьёй — Каяной и их приёмными детьми. Сначала мне было комфортно среди этой домашней суеты, но всё чаще я приходила к выводу, что чувствую себя одиноко.

Я и раньше была одна. Всегда. Но сейчас это состояние помножилось с ехидством напоминая, мне о прошлом, которое привело к этому…

В офисе меня встретили привычной суетой. Я едва успела снять пальто, когда секретарь подняла на меня взгляд и, чуть замявшись, произнесла:

— Лидия, вас ищет Калеб. Он просил передать, чтобы вы зашли к нему сразу, как появитесь.

Я кивнула, уже разворачиваясь к лифту. Если бы речь шла о чём-то мелком, он бы позвонил. Калеб бы не стал дёргать меня через третьих лиц без причины.

Сумочку, в которой лежал телефон, я намеренно поставила на стойку секретаря у кабинета Калеба. После моего последнего разговора с семьёй, я стала осторожнее. Кронвейн и так следил за мной, вдруг его контроль не имел границ? Не хотела, чтобы он узнал о моих планах относительно нашего брака.

Коротко постучав, я открыла дверь и улыбнулась. Калеб сидел за столом, и как обычно, сосредоточенно что-то изучал на экране компьютера.

— Братишка, — заняв место напротив, я подхватила бумаги с его стола и принялась всматриваться, с чем именно он работает. — Ого, я смотрю, результаты всё лучше?

Перед глазами мелькали цифры из последних исследований препарата от актиризма. Пару месяцев назад Калеб начал эксперимент на Розе, чтобы у неё была возможность возвращать свою человечность. Она оказалась самым удачным респондентом из всех, будто её организм вовсе отказывался от сущности кровопийцы. Одной инъекции Розе хватало почти на двенадцать часов, что до сих пор оставалось рекордом среди остальных актиров, из которых состояла выборка.

Исследование проходило под строжайшим секретом и для него были выбраны только те, кому моя семья доверяла: Арчи Брискофф, Микаэла, Сомиль — девушки, обращённые Константином Альваром, Роза и ещё парочка парней из круга Арчи.

У Калеба появилась теория, что у Розы самая лучшая реакция из-за того, что она относительно недавно стала актиром.

Благодаря Зои, моей семье удалось получить большую часть разработок.

— Мы собираемся расширить выборку, — не отрывая глаз от экрана отозвался брат.

Спустя пару секунд он, кажется, сообразил, что разговаривает не сам с собой.

— Лидия, — прищурившись, он забрал у меня бумаги, убирая их в папку. — Рад тебя видеть.

— Взаимно. По какому поводу ты хотел меня видеть?

Калеб откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Взгляд стал внимательнее и собраннее. Так он смотрел не на подчинённых, а на тех, кого действительно считал своей ответственностью.

— Ты плохо выглядишь. И не пытайся списать это на усталость.

— Это всё семейная жизнь, братишка, — усмехнулась я в надежде, что привычный юмор разрядит обстановку. Не разрядил.

Я получила только очередной цепкий взгляд, который пытался вскрыть, что творилось в моей голове. И больше всего на свете я не хотела, чтобы моя семья знала, в каком я положении оказалась. Я старалась, чтобы каждый знал ровно то, что я показывала, ни больше ни меньше. Но правда неизбежно прорывалась.

Каждому было известно, что я убила друга Риэля, и каждый понимал, почему он так цеплялся ко мне. Я знала, что Демиан разговаривал с Кронвейном, пытаясь ему угрожать, но официально Верховный не делал ничего плохого. Он даже не позволял себе коснуться меня до…

— Лидия, давай сразу