Пять ударов в минуту - Амалия Мо

Незаметно смахнув слёзы, я заставила себя отвернуться от сцены. Пора было научиться делать вид, что я здесь по собственной воле. Что это место что-то значит само по себе, а не потому, что в нём был он.

После торжественной церемонии студентов отпустили. Кто-то тут же побежал к близким, кто-то закричал про вечеринку, и остальные подхватили клич. Майлз помахал своим родителям и уверенно пошёл к ним вместе с Габриэлем.

— Габриэль, я так рада тебя видеть, — миссис Дюрье принялась расцеловывать Кронвейна. — Поверить не могу, что вы оба добрались до этого дня!

Получается, что родители Майлза уже знакомы с ним? Очевидно, что да, ведь друг сам не раз говорил, что они хорошо общаются.

— Здравствуйте, Анджела, — Габриэль мягко улыбнулся женщине, заставляя меня едва не потерять дар речи. Он умеет улыбаться? — Рад вас видеть.

— Твои родители не приехали? — крутя головой, поинтересовался мистер Дюрье.

Я не видела семейство Кронвейнов очень давно и без понятия, как у них дела, но среди приглашённых гостей их точно не было.

— Они не смогли выбраться, — ровно ответил Габриэль.

— Ну ничего, не расстраивайся! Уверена, что они гордятся тобой…

— Ма, ну что ты к нему пристала? — фыркнул Майлз, махая своим дипломом перед её лицом. — Твой сын — я. Где мои почести за успешное окончание университета?

— За это надо сказать спасибо Габриэлю, без него тебя бы вышвырнули ещё на втором курсе, — рассмеялся мистер Дюрье.

Это не было сказано с упрёком или в попытке задеть Майлза, поэтому он сам рассмеялся.

— Да, наш парень просто гений, — хлопнув друга по плечу, Майлз перевёл взгляд на меня.

— Поздравляю, — я искренне улыбнулась, но старалась держаться подальше, чувствуя себя лишней.

— Мы собираемся в ресторан, потом на вечеринку. Присоединишься?

Я собиралась ответить отказом. Чем раньше наши пути разойдутся, тем лучше. Тем более мне отчаянно хотелось остаться в одиночестве.

— Конечно, присоединяйся! — Анджела подхватила меня за плечи, не принимая никаких возражений. — И Габриэль тоже.

— Посидите немного со стариками, а потом идите веселиться, — подхватил мистер Дюрье.

Родители Майлза были просто замечательными. Идеальный пример того, каким каждый ребёнок бы хотел видеть свою семью. Они не боялись шутить и смеяться, не боялись подкалывать своего сына, но это выглядело по-доброму, без попытки обидеть на самом деле.

Невольно пришло сравнение с моей собственной семьёй. Морвели не были консервативными, как многие другие первокровные, но всё же придерживались строгих традиций в воспитании. Особенно в воспитании меня.

Венера часто говорила, что однажды я стану чьей-то женой и должна соответствовать. Неприятный факт: мужчинам в нашем мире приходилось легче. Им досталась сила, скорость и свобода. Женщины же отличались: мы слабее. Нас учили быть удобными, терпеливыми и правильными. Учили не занимать лишнего пространства и не задавать слишком много вопросов. С детства вбивали в голову, что наша ценность измеряется тем, насколько мы подходим под чьи-то ожидания.

Я смотрела на Анджелу и мистера Дюрье и понимала, насколько это другое. Здесь не было роли и долга. Только тёплое, живое участие и искренняя радость за своих детей. Они не пытались сделать из Майлза кого-то, он уже был для них достаточным.

— Что ж, по машинам! — резюмировав, отец Майлза махнул на парковку.

— Поедешь с нами? — чуть придвинувшись ко мне, поинтересовался друг, но Габриэль ответил за меня.

— Мы поедем следом.

Это было очень нетипично для Кронвейна. Я вообще сомневалась, заметил ли он меня. Глядя на него ошарашенно, я не могла собрать слова воедино, но Майлз поджал губы и кивнул.

Больше странностей от Габриэля не было. Он молча дошёл до машины и также молча довёз нас до ресторана. Не проронив ни одного слова.

Надеялась ли я на что-то?

Признаться да. На то, что он начнёт упрекать меня в дружбе с Майлзом. Но, вероятно, в этом не было смысла, ведь это последний их день в этих стенах.

Всю дорогу я старалась не поворачивать голову в его сторону, но глаза сами косились, запоминая каждую черту и бережно запирая это в памяти. Я влюбилась в Габриэля, будучи ребёнком, и продолжала любить до сих пор. Дурацкое чувство, которому нет и не может быть никакого объяснения.

Рано или поздно это должно было пройти. И очень надеюсь, что это случится, когда его не будет поблизости.

— Лидия, Габриэль! — Анджела помахала нам из-за столика, как только мы вошли внутрь.

Мистер Дюрье внимательно изучал меню, а Майлз выглядел чем-то расстроенным.

— Нам сказали, что у них отменные стейки.

Я заняла место и уставилась в страницы, выбирая, что заказать. Аппетита не было, но чтобы не подавать виду, я выбрала салат и белое вино.

— Разогреваешься для вечеринки? — отец Майлза рассмеялся и подмигнул мне.

Несмотря на то что семья Дюрье поддерживала непринуждённые разговоры, я не могла избавиться от напряжения. И дело было не в том, что мой стул оказался слишком близко к стулу Габриэля. Скорее в том, что в глазах друга читалось нечто…

— Итак, сынок, ты уже решил, куда пойдёшь работать? — мои мысли прервал вопрос, обращённый к Кронвейну.

— Я остаюсь, — спокойно ответил Габриэль, даже не задумываясь. — Поступаю в магистратуру. Потом — аспирантура, если всё сложится.

Вилка замерла у меня в руке. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я почувствовала, как внутри что-то затрепетало.

— В этом же университете? — уточнила Анджела с искренним интересом.

— Да, — кивнул он. — Мне предложили место ещё зимой. Я согласился.

Значит, он не уезжает. Не исчезает. Не становится далёким воспоминанием, которое со временем сотрётся. Он остаётся здесь в тех же коридорах, аудиториях, библиотеках. В том самом месте, где мне ещё учиться и учиться.

— Ничего себе, — присвистнул Майлз. — А ты молчал.

— Это было не принципиально, — пожал плечами Габриэль.

Я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что увлечена салатом. Значит, моя надежда, что расстояние всё расставит по местам, была наивной. Он будет рядом. Достаточно близко, чтобы видеть, но недостаточно, чтобы коснуться.

И всё же… груз, лежавший на плечах всё это время, сползал. А вот на лице Майлза, наоборот, промелькнула тоска.

— Ну вот, а ты переживал, что за Лидией