Пять ударов в минуту - Амалия Мо

— Мне не нужна чья-то помощь в покупке одежды, — ляпнула я, но под смиряющим взглядом тут же прикусила язык.

— Я не хочу, чтобы моя жена выставляла себя напоказ. Из-за твоего вида на пресс-конференции меня обвинили в том, что я выбрал себе жену далеко не по мозгам.

— Ты сам выбрал платье, в котором я пришла!

— Да, потому что приличнее него у тебя не нашлось ничего.

Неправда. У меня в гардеробе было достаточно деловых костюмов, а это платье вообще лежало в самом дальнем углу шкафа. Кронвейн выбрал платье, которое пришлось ему по душе или стало удобным аргументом, чтобы продолжать цепляться ко мне.

«Это не то, это не так».

Кроме как смириться с тем, что всегда будет что-то не то, я не могла ничего.

— Как скажете, господин Верховный, вы здесь главный, — выбросив осколки в мусорное ведро, я отправилась к себе в комнату.

Собиралась предложить ему помощь с уборкой со стола, но хрен ему. В здравом уме я точно не смогу добровольно переспать с ним. Это безумие. Нужно было тщательно продумать всё или вообще остановиться на том, что зачатие произойдёт искусственно.

Почти преодолев последнюю ступеньку, я обернулась. Кронвейн смотрел прямо на меня, словно только этого и ждал.

— Меняю одну ночь в твоей кровати на возможность самой выбрать одежду.

Нужно было понять, можно ли с ним вообще договариваться. Без мольбы, без подстраивания и терпения, которого у меня почти не осталось. Пусть через странные условия, но на равных, насколько это вообще возможно в нашем положении. Лучше было рискнуть и проверить границы сейчас, чем жить под его гнётом, соглашаясь молча.

— Согласен.

Я просчитала его раздражение, насмешку, холодный отказ, даже привычное: «Ты не в том положении, чтобы торговаться». Я была готова к любому из этих вариантов. Но не к этому.

— Хо… хорошо, — промямлила я.

Уже в комнате, за закрытой дверью, я прислонилась спиной к стене. Сама добровольно обменяла возможность выбрать платье на ночь в одной постели с Риэлем Кронвейном… Идиотизм.

По человеческим меркам мне почти пятьдесят три. Возраст, в котором не совершают импульсивных поступков и не путают желания с необходимостью. Только первокровные живут иначе. Мы стареем медленнее, почти в три раза. Этап взросления до момента первой капли крови не отличается от взросления людей, но потом всё меняется.

Мы растём в условиях, где вопрос выживания не стоит в принципе. Деньги, безопасность, статус — всё это дано по умолчанию и не требует усилий. Нам не нужно бороться за место под солнцем, не нужно рано взрослеть из-за страха остаться без крыши над головой или куска хлеба.

Мы рано учимся правилам, этикету, ответственности перед фамилией, но поздно настоящей самостоятельности. Нас долго оберегают от последствий. За нас принимают решения, сглаживают углы и исправляют ошибки. И пока человек в двадцать уже сталкивается с жизнью напрямую, первокровные в этом возрасте существуют внутри системы.

Формально я не молода и, казалось, давно переросла возраст, когда необдуманные поступки можно было списать на цифры. А на деле…

На деле надо взять пару своих подушек, чтобы спать в кровати Кронвейна.

14

Настроение главы: Park Byeonghoon — Paratise

Риэль

Когда я вышел из душа, Лидия уже лежала на краю матраса. В этот раз я решил не испытывать её и надел домашние штаны. Она пока не была готова к тому, что я хочу от неё получить, а кусать спустя такой короткий промежуток времени опасно.

Змея обложилась подушками, стараясь оградиться от меня. Это выглядело даже забавно для той, кто с лёгкостью способна прикончить человека.

Я не хотел просто засыпать, когда она была так близко, но Лидия закрыла глаза, делая вид, что спит.

Желание взбесить её вызвало неприятное жжение в пальцах. Я забрался на кровать и придвинулся максимально близко к ней. Оставалось только считать секунды про себя. Обычно на десятой змея начинала шипеть.

— У тебя достаточно большая кровать, — не поворачиваясь, возмутилась она.

Мысленно улыбнувшись, я положил руку на её талию. Нас разделяли подушки нелепых форм, которые она притащила с собой.

Лидия развернулась и распахнула свои удивительные голубые глаза. Пожалуй, из-за этих глаз я всегда считал её змеёй. Стоило ей только посмотреть, как я попадал в транс. Поэтому я старался делать это, когда она не видела.

С самого утра у меня появилось острое желание спрятать её от всего мира, закрыть в спальне и привязать к кровати. И до сих пор я не мог отделаться от этой мысли. Одно присутствие Лидии в моём доме лишало здравомыслия.

Уверен, что она знала, что делает. Лидия искусно играла свою роль, а вот моя дала осечку. Я едва не поцеловал её на кухне. Хотелось ощутить, такие же сладкие её губы на вкус, как на вид.

— Хочу напомнить, что у нас фиктивный брак, Риэль.

Фиктивный. Конечно, Лидия. Продолжай убеждать себя в этом. Правда рано или поздно ты поймёшь, что это не так. Я бы предпочёл рано, хотя вариант с поздно тоже неплох.

— Я помню, — спокойно ответил я, не убирая руки.

Лидия всегда выстраивала границы из того, что было под рукой, и делала вид, что этого достаточно. Раньше ей хватало братьев и их вмешательства. Потом — работы, бесконечных встреч, перелётов, отчётов. По пятницам — бары, шум, чужие руки, незнакомые лица. Она растворялась в этом, теряя себя.

От меня она тоже пряталась.

Я чувствовал её напряжение кожей. Оно не имело ничего общего со страхом. Страх у неё был другим, острым и собранным. Сейчас это было сопротивление. Злое, упрямое, направленное прямо на меня. И от этого внутри болезненно тянуло.

Я ненавидел её, как и всех остальных первокровных. Она была ровно той, кого я представлял при слове первокровная. Красивая, умная и хитрая настолько, чтобы легко втереться в доверие, а потом забрать самое ценное.

И она продолжала играть, но теперь со мной, а я ждал, когда покажется настоящая Лидия. Безжалостная и беспощадная. На мои попытки сломить, она злилась, ненавидела, но не ломалась.

Но при всём этом змея была моим испытанием. Я знал это когда соглашался на союз. Понимал, что будет сложно, но не ожидал, что настолько.

Мои пальцы поднялись вверх и замерли у края её майки. Прикрыв глаза, я представил, как бы забрался под ткань, сжав упругую грудь. В нашу первую ночь