Пять ударов в минуту - Амалия Мо

— Кажется, тут свободно, — друг распахнул дверь в какую-то комнату. — Идём, Лидия, нам нужно успеть разыграть спектакль.

Он закрыл дверь, отрезав нас от шумной толпы. Я прижалась спиной к стене, стараясь дышать ровно и молясь, чтобы не произошло страшного.

Только сейчас это не работало. Клыки отказывались исчезать, глотку жгло от сумасшедшей жажды, а глаза пристально сосредоточились на бьющейся жилке на шее Майлза.

Его сердце стучало слишком близко, и этот звук лез под кожу, ломал мысли и мешал сосредоточиться. Я зажмурилась, пытаясь ухватиться хоть за что-то человеческое.

«Надо остановиться. Надо уйти. Надо сказать…»

Я ощущала себя запертой не в комнате, а в собственном теле, которое вдруг перестало быть моим.

— Майлз… — выдохнула я, почти умоляюще.

Друг понял моё обращение по-своему. Он подошёл ближе, дотронувшись до моих губ.

— Мне так жаль, что ты выбрала не меня. Я знаю, что мне не на что рассчитывать, но ты подаришь мне последний поцелуй?

В тот вечер Майлз не осознавал, что этот поцелуй действительно станет последним. Самым последним в его жизни.

По моим щекам бежали слёзы, когда его язык ворвался внутрь. Это был мой первый поцелуй…

В тот миг я поняла, что это не просто момент и не ошибка, которую можно будет пережить и забыть. Это точка, в которой я теряю себя прежнюю — навсегда. После неё жизнь не продолжится, она начнётся заново, но уже без той Лидии, которая ещё верила во что-то…

13

Настроение главы: Resa Saffa Park — Heavy

Лидия

Я ввалилась в дом Кронвейна с огромной коробкой и объёмными пакетами. После работы не хотелось сразу ехать к нему, поэтому я заехала в магазин. Купила подарок для сына Тоби, которому совсем скоро исполнялось десять. А ещё всякие приятные мелочи для новой комнаты.

Мне не терпелось залечь в ванну, зажечь ароматические свечи, включить музыку в наушниках и забыть обо всём плохом.

— Добрый вечер, милый, — широко улыбнувшись, я прошла мимо Риэля, сидящего за столом.

Очевидно, он ужинал. Даже за приёмом пищи недовольный и угрюмый. Интересно, его в жизни хоть что-то радует?

Он не ответил, и я мысленно благодарила богов, что удалось избежать словесной перепалки. Но само собой, счастье длилось недолго.

Стоило поставить пакеты, как Риэль появился в дверном проёме.

— Что это? — кивнув на коробку, по которой было очевидно, что это, поинтересовался он.

— Конструктор. У сына твоего водителя скоро день рождения.

— Откуда ты знаешь?

— Иногда полезно говорить с людьми, которые тебя окружают, милый, — фыркнула я, продолжая заниматься распаковкой.

— Держись подальше от моего водителя. Не хватало, чтобы ты вцепилась в него.

— Само собой. Заднее сиденье считается достаточным расстоянием?

Я проглотила обиду. Со временем перестаёшь реагировать на колкости, обрастая бронёй. Кронвейн думал, что я монстр, питающийся людьми, но это не так. Урок прошлого слишком многое изменил во мне.

— Выходи, поужинаешь со мной.

— О, звучит как что-то нормальное и что-то совершенно не про нас. Благодарю, Риэль, я поужинала после работы.

— Тебе показалось, что это просьба?

Стиснув зубы, я выпрямилась. Не хотелось вступать в спор, особенно после разговора с братом. Моя идея была безумной, но заявление Калеба казалось вообще нереальным. Он изучил мой контракт с Кронвейном и предложил ускорить процесс зачатия.

— Медицинское вмешательство может затянуться, — резюмировал Калеб, возвращая бумаги.

— Я понимаю, но какие варианты?

— Ты должна… Прости за то, что скажу это, но я хочу, чтобы ты скорее избавилась от его присутствия в своей жизни. Переспи с ним...

— Дашь мне освежиться? — абсолютно спокойно спросила я, ожидая отрицательный ответ.

— Спускайся, как будешь готова, — кивнул Риэль, удивив меня.

После встречи с Калебом я не могла сосредоточиться ни на чём. Брат рассказал, что с медицинской точки зрения первокровные способны зачать быстро, но при соблюдении строгих правил, о которых я и так знала. Но одно дело естественный процесс, и совсем другое искусственное вмешательство.

Я выяснила, что случаи не прямого оплодотворения существовали. Но организм первокровных слишком чувствителен к вмешательству. Процесс может занять больше времени, чем у меня есть.

Калеб был прав. Как бы это ни звучало.

Если я хочу выжить, мне придётся действовать иначе. Не через клиники и врачей.

Через него.

От этой мысли внутри не поднялось ни отвращения, ни страха, лишь сухое, неприятное понимание. Я столько лет училась выживать, что разучилась позволять себе роскошь эмоций.

Память неудачно подбросила тот день, когда я стояла на коленях перед Кронвейном.

— Ты знаешь, что нужно делать, если хочешь помочь брату, — Риэль хмыкнул и уселся в кресло, расставив ноги.

Это было одно из тех унижений, которые не отмывало ни время, ни смена обстоятельств, ни статус жены. Я молча собрала волосы в хвост и села на колени.

— Расстегни рубашку, — велел Кронвейн, потянувшись к пряжке ремня.

Тогда я смогла заставить себя не думать о том, что делаю. На время разум вышел из тела и заперся в комнате, чтобы не видеть и не слышать того, что происходило.

Пальцы Риэля сильнее сдавливали мою голову. Движения были жёсткими и болезненными, но я не смела сопротивляться. Была не в том положении, чтобы просить о чём-то. Казалось, что спасание близкого и так достаточная цена.

Я могла возненавидеть себя, но во мне и так было столько ненависти, что место просто закончилось. Проще было переключиться на него. На мужчину, которого юная Лидия Морвель полюбила на долгие годы, а взрослая решила вычеркнуть из жизни.

Выпрямившись у зеркала, я посмотрела в отражение. Этот образ: кресло, его поза, этот снисходительный тон — всплыли слишком ярко. Как напоминание о том, что однажды я смогла перешагнуть через себя. Смогу и снова.

Тогда на кону была жизнь Демиана, а теперь моя собственная и моего будущего ребёнка.

Сменив платье на домашний костюм из шёлка, я спустилась вниз.

Для одного Кронвейна стол был накрыт слишком празднично: красивая посуда, разложенные рядом приборы, в центре запечённое мясо, пахнущее ароматными специями, закуски из сыра и фруктов, а ещё бутылка открытого вина.

Я заняла место напротив мужа по другую сторону стола. Именно там, где для меня было накрыто.

— Ты сам это сделал? — обводя