Большая игра - Питер Хопкирк

Котляревскому отправили срочное донесение о том, что на поле боя найден тяжело раненный британский офицер, который отказывается сдаваться. Немедленно последовал приказ: невзирая на возможную опасность, разоружить его и доставить в безопасное место. «Кристи оказал самое отчаянное сопротивление, — писал Монтейт, — и рассказывали, что он убил шестерых, пока его самого не застрелил казак». Позднее его тело обнаружил врач английской миссии, который похоронил капитана на месте гибели. «Так погиб самый смелый офицер и самый дружелюбный человек, который когда-либо жил на свете», — подытоживал Монтейт (русским и не удалось за время краткой встречи познать его дружелюбие). Самодовольство и самоуверенность Аббаса Мирзы, позволившие противнику захватить его войска врасплох стоили персам, по некоторым сведениям, 10 000 жизней, тогда как русские потеряли всего 124 солдата и трех офицеров. Помимо фактического уничтожения персидской армии Котляревский захватил дюжину из четырнадцати бесценных ружей Линдсея, по утверждению русских, снабженных именной гравировкой: «Шаху шахов от царя царей». За раннее поражение русских отомстили сполна.

Победоносный Котляревский двинулся через снега на восток, к Каспийскому морю, где всего в 300 милях от Тегерана высилась крупная персидская крепость Ленкорань, совсем недавно перестроенная британскими инженерами в соответствии с требованиями современной войны. Уверенные в ее неприступности персы отвергли требование Котляревского сдаться и отбили первый штурм, пусть и с серьезными потерями. Но в конце концов, после пяти дней ожесточенных сражений, русские во главе с самим Котляревским прорвали все линии обороны. Отказавшиеся от почетной капитуляции персы были поголовно перебиты. Котляревский же потерял почти две трети своих солдат и сам был найден среди горы трупов русских и персов в проломе, который устроили его саперы в крепостной стене: он получил несколько ударов по голове и лежал почти без сознания. Позднее, уже с госпитальной койки, он писал Александру: «Чрезвычайное озлобление войск, вызванное упорным сопротивлением неприятеля, привело к тому, что солдаты взяли на штыки все 4000 персов, бежать не удалось ни единому офицеру или солдату».

Сам генерал Котляревский был ранен настолько тяжело, что больше никогда не участвовал в боях. Он вынужден был с сожалением отказаться от предложения Александра принять командование войсками на Кавказе, хотя это было высочайшей наградой, о которой только мог мечтать солдат. Но за победу, стоившую ему так дорого, он получил от царя высшую милость, которую тот мог даровать, — желанный орден Святого Георгия, приблизительно равноценный по статусу кресту Виктории[40]. Причем Котляревский удостоился этой награды повторно — беспрецедентный случай в столь молодом возрасте. Много лет спустя, почувствовав близость смерти, он собрал всю семью и отпер маленькую шкатулку, единственный ключ от которой всегда носил при себе. «Вот, — сказал он с чувством, — что было причиной, почему я не мог принять назначение государя и служить до гроба престолу и отечеству… Пусть они останутся вам на память о моих страданиях»[41]. Открыв шкатулку, он достал из нее один за другим не менее сорока осколков костей, которые русские армейские хирурги много лет назад извлекли из его разбитого черепа.

После двух сокрушительных поражений от Котляревского персы утратили всякое желание сражаться. Когда англичане, стремившиеся, насколько это было возможно, остановить наступление русских дипломатическими средствами, предложили начать переговоры о прекращении огня, шах с радостью согласился. Русские тоже охотно согласились на передышку, дававшую им шанс восстановить силы. Как победители, они могли диктовать условия и сохранили большую часть отвоеванных у персов территорий. Таким образом, в 1813 году шах по Гюлистанскому миру был вынужден отдать почти все свои земли к северу от реки Аракс, отказаться от претензий на Грузию и Баку, а также отречься от всех притязаний на Каспийском море. Это соглашение фактически превратило Каспий в «Русское озеро», а воинская сила царской России еще на 250 миль приблизилась к северным границам Индии. Альтернативой этому соглашению было неумолимое и беспощадное продвижение русских войск в глубь Персии. Взамен шах получил, не считая прекращения военных действий, только обещание царя поддержать притязания его сына и возможного наследника Аббаса Мирзы на персидский трон, если вдруг права того будут оспариваться.

Впрочем, шах и не думал уважительно относиться к договору, который вынужденно подписал под давлением со стороны агрессивного соседа, и рассматривал документ как временный способ остановить дальнейшее продвижение русских. Он надеялся с помощью англичан перестроить свою разгромленную армию в соответствии с современными военными требованиями и при подходящих обстоятельствах отобрать обратно все потерянные земли. В конце концов, персам случалось вести триумфальные войны, а их победы над русскими в начале недавней войны показали, на что они способны. Шах притворялся, будто не замечает, что англичане и русские, оказавшиеся в далекой Европе лицом к лицу с общим врагом, стали официальными союзниками, что англичане, успешно остановившие русское продвижение мирными средствами, не имеют желания ссориться с Санкт-Петербургом из-за чужих забот. Укрепление военного могущества русских на Кавказе в ту пору не воспринималось британским обществом как серьезная угроза Индии. По крайней мере, так думали в правительственных кругах, где сэра Роберта Уилсона и ему подобных считали паникерами.

Поскольку угроза Индии со стороны Наполеона миновала, то, к великому неудовольствию шаха, британскую военную миссию в Персии существенно сократили, вновь подтвердив строжайший приказ британским офицерам впредь никогда не вести персидские войска в бой против русских. Дело Кристи затмили бурные события в Европе, из Санкт-Петербурга не последовало никаких официальных протестов, но никто ни в Лондоне, ни в Калькутте не хотел рисковать повторением подобной ситуации. Шах был не в том положении, чтобы спорить, поскольку любое оборонительное соглашение с Великобританией, ведущей мировой державой, было лучше, чем ничего. Даже предложение послать персидских офицеров на обучение в Индию отвергли, когда индийский генерал-губернатор в конфиденциальном письме высказал опасение, что их «высокомерие, распутство и порочность» могут подорвать дисциплину и мораль войск Ост-Индской компании. Уилсону и его собратьям-русофобам не удалось заразить официальные британские круги своим страхом перед новым колоссом, поднимающимся взамен Наполеона, но все же стоит отметить, что члены британской миссии в Тегеране уже давно были серьезно озабочены растущей русской мощью на Востоке.

Некоторые офицеры миссии успели испытать на себе знойное дыхание чудовища с севера. Среди тех, кто служил в качестве советников в персидской армии на русском фронте, был молодой капитан индийской армии Джон Макдональд Киннейр. (Позднее он отбросил фамилию Киннейр и взял в качестве фамилии второе имя Макдональд, но для простоты я далее буду использовать его первоначальную фамилию.) Откомандированный