Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

жизни я бы проклял такую погоду, потому что зонтик всегда оставался дома именно в тот день, когда он был нужен. Сейчас же я замер под дождём, подставив лицо частым каплям, и чувствовал себя до неприличия счастливым, потому что дождь означал воду, а вода означала жизнь.

Вот мы — стоим под прохладными струями и всё ещё дышим, несмотря на выжженный котлован на месте Воронежа и два имперских крейсера, которые прочёсывали пустыню позади нас.

Город располагался в низине между холмами и представлял собой нечто среднее между Воронежем и тем, что я помнил из курсов истории про средневековые крепости. Здесь не было погребённых девятиэтажек, вместо них стояли добротные дома в два-три этажа, построенные из серого камня, который в дождливом свете выглядел угрюмо и неприветливо, но зато надёжно.

Город был обнесён стеной, не слишком высокой (метра четыре), но достаточно толстой, чтобы остановить песчаную бурю или мелкого демона. Через каждые пятьдесят метров на ней торчали сторожевые башенки, из которых вяло поглядывали караульные.

И это было очень некстати. То есть, конечно, бдительность ещё никогда никому не вредила, но проблема была в том, что через главные ворота путь нам был заказан. Рагнар был в розыске, я был в розыске, Кашкай — после инцидента в Воронеже — тоже наверняка попал в какие-нибудь списки.

И даже Гелиос, хотя формально и оставался паладином Ордена Рассветного Клинка, после событий последних дней рисковал привлечь ненужное внимание, потому что имперская разведка наверняка успела заметить, что паладин по какой-то причине взялся путешествовать в компании проклятого демонолога, которого ему следовало убить на месте.

— Через ворота не пройдём, — констатировал я, разглядывая стену из-за валуна, за которым мы укрылись от косых струй дождя, а заодно от посторонних глаз. — Стража проверяет всех входящих, и я сильно сомневаюсь, что наша маскировка выдержит пристальный осмотр.

С таким трудом организованная маскировка, надо признать, и впрямь была в плачевном состоянии. Поддельные усы, которые я собственными руками мастерил из остриженных волос и суперклея, размокли под дождём и теперь свисали с моей верхней губы, как мёртвая гусеница, вызывая что угодно — удивление, отвращение, тошноту… только не доверие.

У Кашкая бородка отклеилась с одной стороны и торчала параллельно земле, придавая ему вид сумасшедшего профессора, попавшего в аэродинамическую трубу. А Гелиос, который вообще не клеил никакой растительности на лицо, стоял рядом в промокшей кирасе, на которой красовался чуть вытертый, но всё ещё вполне читаемый герб Ордена Рассветного Клинка, что было примерно так же незаметно, как баннер с надписью «Преступники — здесь!».

Рагнар лежал на импровизированных носилках, которые мы соорудили из двух палок и плаща Гелиоса, отданного паладином с явной неохотой. Он даже поднял глаза, видимо, собираясь прочитать лекцию о том, что паладинский плащ не предназначен для транспортировки пиратов, ибо это может запятнать честь воина нашей славной империи… но тут же вспомнил о пережитом потрясении и вновь удрученно потупился.

Капитан был в сознании, но выглядел скверно; хуже чем скверно, если честно. Лицо приобрело нездоровый серо-жёлтый оттенок, губы посинели, и каждый вдох давался ему с таким трудом, что я слышал хрипы и свист даже стоя в паре метров от него.

— Есть другой путь, — прохрипел Рагнар, не открывая глаз. — С западной стороны, где стена проходит вдоль оврага. Там кладка ниже, и камни расшатались ещё лет двадцать назад. Когда-то мы с Хромым Якубом перебирались там, по ночам таская контрабанду.

— Хромой Якуб? — переспросил я.

— Мой старый друг, — Рагнар чуть улыбнулся, хотя улыбка стоила ему видимого усилия. — Тот самый, к которому мы направляемся. Бывший боцман на «Разрушителе», лучшем песчаном корабле второго флота. Потерял ногу в бою с имперским патрулём. С тех пор осел в Липецке, завёл таверну. Человек что надо. Если кто и поможет нам, так это он.

— Значит, западная стена, — я сорвал с лица размокшие усы и выбросил их в грязь, потому что толку от них было как от зонтика в цунами. — А вы что думаете? — я посмотрел на спутников.

Гелиос только равнодушно шевельнул плечом: дескать, не всё ли равно? Зато Кашкай замер, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он, и через секунду кивнул с довольной ухмылкой.

— Духи одобряют план. Говорят, что в овраге сыро, скользко и воняет, но пролезть можно. А ещё говорят, что стража на западной стене сейчас играет в кости и ни на что не обращает внимания, потому что их командир ушёл в трактир и если вернётся, так только к глубокой ночи.

Я постарался оценить ситуацию с точки зрения здравого смысла. Риск обнаружения у главных ворот был критический. Риск быть пойманными при проникновении через западную стену — высокий, но приемлемый. При этом состояние нашего отряда, увы, оставляло желать лучшего: один тяжело ранен, остальные измотаны. А между тем на улице дождь, и видимость плохая, что нам только на руку. Вывод напрашивался сам собой: идём через овраг, другого выбора нет.

Мы обогнули город по широкой дуге, стараясь держаться за холмами и не попадаться на глаза ни караульным на стене, ни случайным путникам на дороге. Дождь помогал, завеса из водяных капель скрывала нас не хуже дымовой шашки.

Правда, идти по раскисшему песку, который превратился в вязкую жижу, было крайне неудобно, ноги на каждом шагу проваливались по щиколотку, а носилки с Рагнаром то и дело заставляли нас с Кашкаем спотыкаться и тонуть чуть ли не по колено. Приходилось вырываться из топкой грязи с такими усилиями, что к концу пути у меня все мышцы горели огнём.

Гелиос молча шагал позади. Он вообще молчал с тех пор, как мы покинули Воронеж, вернее, то место, где раньше был Воронеж. Не произнёс ни слова за всё время поездки в брюхе акулы, не откликнулся на попытки Кашкая пошутить, не отреагировал даже когда я случайно наступил ему на ногу, вылезая из акульей пасти. Просто шёл, смотрел перед собой пустым взглядом и молчал.

В корпоративном мире я бы сказал, что у сотрудника тяжёлый эмоциональный кризис, и ему нужен отпуск, консультация хорошего психолога и пара недель на пляже с коктейлем в руке. Здесь ни пляжей, ни коктейлей, ни психологов не было, а потому приходилось надеяться, что Гелиос справится сам, потому что времени на терапию у нас не было от слова совсем.

Овраг нашёлся именно там, где говорил Рагнар. Глубокий, заросший какими-то колючими кустами; на дне его журчал ручей мутной дождевой воды. Стена в этом месте и правда была ниже, метра