Мой полярный дневник - Ким Гымхи

взяться за перо, а он в ответ цинично отмечал: «Представь себе, что в железной камере нет ни окон, ни дверей, в камере, которую невозможно сломать, люди спят крепким сном. Их много. Они скоро погибнут, но расстанутся с жизнью в забытьи. Так стоит ли поднимать шум, чтобы немногие, самые чуткие, проснулись и испытали все муки неизбежного конца?» Друг возразил ему: «Но ведь некоторые уже проснулись, – значит, появилась надежда сломать камеру»[24].

Под вой ветра над Южным океаном размышления Лу Синя казались прозрачными и ясными, как лед.

В полночь из соседних комнат стали доноситься голоса ученых, они поздравляли своих родных с праздником. Обычно сквозь стены ничего не слышно, но эта ночь была особенной. Видимо, все подошли к окнам в надежде, что связь будет стабильнее, а голоса родных – ближе.

Даже тот мужчина, с которым у нас был неловкий спор в убежище у тюленьей деревни, теперь громко смеялся, общаясь с детьми. Мое сердце оттаяло, и я открыла телефон, чтобы отправить своим родным поздравления с Новым годом.

Наконец наступил первый день лунного 2024 года.

С утра я, полная бодрости, отправилась умываться, но в коридоре наткнулась на блуждающего там В. Увидев меня, он попросил показать, как пользоваться стиральной машиной.

– Выбираешь программу, засыпаешь порошок, нажимаешь кнопку – и готово, – продемонстрировала я, а затем спросила, как они вчера провели время в караоке.

Он смущенно улыбнулся.

– Я, кстати, видела, как ты танцуешь, Вектор на днях видео показывал. Прямо как Рики Мартин!

– Рики Мартин?! Забавная шутка, – рассмеялся он, хотя я хвалила его всерьез.

На завтрак мы ели ттоккук – суп с рисовыми клецками, который любезно приготовил наш шеф. Перед отъездом в Антарктиду друзья переживали, как же я буду на Новый год без ттоккука, но их опасения оказались напрасными. Густой белый бульон, как в Корее, щедро посыпанный любимой морской капустой, – и вот я уже на год старше[25].

Днем, закончив дела, мы собрались поиграть в ютнори. Я всегда с теплом вспоминала, как играла в эту игру в детстве с семьей. С тех пор как я начала жить отдельно от родителей, мне редко выпадал шанс встретить Новый год в большой компании, а без компании в эту игру не поиграешь, потому сейчас такая возможность была особенно ценной.

Едва я вошла в зал, где собирались проводить игру, как ахнула от удивления: на полу было нарисовано огромное игровое поле. Оказалось, мы будем играть не фишками, а двигаясь сами, как живые фигуры. Успех в игре в ют зависит от тактики: нужно объединять фишки (в нашем случае – людей), чтобы уменьшить количество ходов и быстрее достичь финиша. Для этого приходилось носить друг друга на спине. Молодые участники справлялись легко, но у нашей команды сил на это не было.

Правила, однако, уже были утверждены, и нам пришлось подчиниться. Мы с трудом поднимали палочки для юта, словно это были гири. Выпадали только «собаки» и «овцы», и в итоге наша команда потерпела сокрушительное поражение, не пройдя даже отборочный тур. Тогда остальные участники, сжалившись, распределили нас по другим командам.

Господин Облако погрузился в эту игру с головой. Сначала он тщательно выучил произношение корейских названий для разных комбинаций: свинья (도 [то]), собака (개 [ке]), овца (걸 [коль]), корова (윷 [ют]), лошадь (모 [мо]), а затем, закатав рукава футболки, стал бросать палочки с такой страстью, будто от этого зависела его жизнь.

Когда ему удавалось «съесть» фишку соперника, он рычал, как тигр, – звуковые эффекты, доселе невиданные на поле ютнори. Правда, однажды он потерпел фиаско: он не знал, что фишки не ходят в обратную сторону. Едва подброшенные палочки коснулись пола, он стремительно передвинул свою фишку на три деления, а мы завопили: «Нет, Мистер Облако, это против правил!» – и он удивленно округлил глаза, не понимая, почему мы кричим.

– Но у меня уже был другой план! – посетовал он, а потом извинился за свою ошибку.

Участники демонстрировали чудеса физической силы: два человека буквально висели на третьем, чтобы вместе передвигаться по полю. Кто-то даже выбросил комбинацию «мо» (максимальные 5 очков) два раза подряд – почти мистическое везение. В итоге победа досталась команде «Парни из качалки», в которой были самые крепкие участники. Они получили ценнейшие для Антарктиды призы: сигареты, чокопаи и значки с итальянской станции. Мы уговорили их поделиться призами – Новый год все-таки – и ушли с чокопаями чилийского производства. Позже я поняла: эта игра, где нужно двигаться сообща, не спешить и использовать не только ум, но и силу, оказалась точной метафорой нашей жизни в Антарктиде.

После этого долгого дня, полного смеха и шумного веселья, я отправилась бродить по станции в одиночестве. Как всегда, остановилась у бюста покойного Чон Джэгю и прочла короткую молитву. Минуя ритуальные столбы соттэ и чонсын, стоявшие при входе на станцию, я спустилась к берегу. Впервые за долгое время сделала селфи – Новый год как-никак!

Вдали куда-то торопливо шел пингвин, опустив вниз крылья. Морская вода, до этого казавшаяся темной, внезапно посветлела и обрела мятный оттенок. Пингвины ныряли за рыбой. Посреди залива Максвелла застыл айсберг – с самого моего прибытия он казался мне неким символом Антарктиды.

Пройдя чуть к югу, я обнаружила небольшой пруд, где собрались поморники. Местные называли его купальней поморников. Птицы наслаждались своим обычным днем: утоляли жажду, полоскали клювы, чистили перья.

– С Новым годом! – Я тихо поздравила этих антарктических обитателей. Они настороженно посмотрели на меня – хоть и не так враждебно, как раньше. Это был прекрасный летний день, первый день нового года.

4. Вселенная присвоения имен

Первые прощания

Ян из команды специалистов по экологии прибрежных зон изучал биоразнообразие и биологию охраны природы и был не только доктором наук, но и дайвером, а также участником двух музыкальных групп. Причем одна из них – в жанре хеви-метал, где он исполнял песни «18+», полные протестных лозунгов.

Объяснить домашним, кто такой Ян, оказалось непросто. Биолог, дайвер и вокалист хеви-метал-группы – этих ролей было слишком много для одного человека.

«А я-то думал, он дайвер по профессии, а в группе играет в качестве хобби», – сказал кто-то из знакомых, поскольку сам играл на гитаре в любительской группе, организованной его офисными коллегами.

«Ты говоришь, тот дайвер – он еще и поет в музыкальной группе?»

«Так он ради дайвинга приехал в Антарктиду или потому что