Капкан Бешеного - Мария Зайцева

идеально настроенном музыкальном инструменте. Мне кажется, что я даже как-то вытягиваюсь струной, тонкой и звенящей в такт нашим движениям.

Это настолько красиво внутри меня, это настолько правильно… Идеально. Да.

Он такой вкусный. Не могу остановиться, целую его, целую, скольжу раскрытыми губами по колючей щеке, по шее, потом перехватываю его руку, целую ладонь.

Демид рычит тихо, но так заводяще!

И меня подбрасывает на нем все сильнее и резче. Идеальней. Да.

Да-да-да…

Солнечный диск разлетается на куски в моих глазах.

И-де-аль-но…

Я снова целую ладонь Демида, теперь уже мягко, игриво прикусывая.

И он отвечает мне тем же, чуть грубее прижав зубами за основание шеи. Предупреждая, что любит поиграть. Но знает предел игре.

— Горячая ты какая… — шепчет он, — прямо не хочется уходить.

— Не уходи, — неожиданно для самой себя говорю я.

И замолкаю, чуть напрягаясь.

Вдруг, переступила грань?

Но Демид только усмехается довольно:

— Работа, малыш. Но я постараюсь быстрее. Хочешь где-нибудь поужинать?

Я теряюсь от такого простого бытового вопроса. Словно мы — пара, и сейчас, после сладкого утреннего секса, мирно обсуждаем планы на вечер.

Это непривычно.

Пожимаю плечами, так и не придумав, что ответить, как среагировать.

— Хорошо, я сам выберу место.

Демид легко поправляет на себе одежду, затем встает со мной на руках. Тоже легко у него это получается. Грациозно.

И как-то чувствуется, что мое желание пойти своими ногами сейчас будет воспринято не особенно благосклонно.

Меня, как добычу, тащат в спальню хозяина и там кладут на кровать.

— Спи пока, набирайся сил.

Получаю сладкий долгий поцелуй, на который с растерянным удовольствием отвечаю.

— Но… Мне нечего надеть… — бормочу, вспомнив в последний момент о своем отсутствующем гардеробе.

Демид, стоя у зеркала и поправляя воротник рубашки, смотрит на меня через отражение и кивает:

— Тебе доставят одежду.

И, не успеваю я отказаться, выходит из комнаты.

Я слышу, как хлопает входная дверь и валюсь на спину.

Все тело в легкой истоме, сладкой и сытой.

А по лицу скользит луч апрельского рассветного солнца. Словно высказывает свое недовольство тем, что ему пришлось наблюдать.

— Ничего не говори, — выдыхаю я, — я знаю, что это неправильно… Но так круто.

Глава 18. Жить одним днем

Остаток дня я отсыпаюсь и ем. Веду растительный образ жизни по полной программе. Это приятно, это отвлекает.

Ощущение, что я в каком-то легком коматозе сейчас, сладком, приятном таком.

В капсуле безвременья, вот.

Заново переживаю случившееся в моей жизни событие. А внезапный секс, да еще и с таким мужчиной — это прямо событие, да.

У меня и до этого, не сказать, чтоб личная жизнь активная была.

Все же, я по натуре больше интроверт, а когда появилась возможность заниматься любимым делом, не выходя за пределы дома, я просто кайфовала.

И общения мне не требовалось, честно говоря.

Хватало того, что в сети, с моей фанбазой. Полная иллюзия, что живешь полноценной жизнью.

И эта иллюзия реальность полностью забивала.

Мужчины были, конечно, но так давно…

И я в свое время наелась этими отношениями до предела, больше не хотелось.

Потому сейчас…

Мне странно.

И не сказать, что хочется определенности.

Не мой формат, не мой вариант.

Я понимаю, что внезапный интерес такого человека, как Демид Игнатьевич, так же внезапно может и пропасть, испариться.

То, что сейчас происходит между нами, больше похоже на каприз взрослого, опытного мужчины, которому понравилась странная, а я — реально странная, чего уж там, женщина.

Просто по принципу: «Надо же, какая забавная зверушка. Не поиграть ли с ней?»

Все это понимание ситуации никак не отменяет моего временного, очень на это надеюсь, помешательства.

И такое тоже нормально: по кому в этом мире сходить с ума, как не по таким властным, лениво-вальяжным, знающим себе и окружающему миру цену самцам?

Он проявил инициативу…

Я не устояла.

Теперь самое главное: иллюзии засунуть подальше в задницу. И забыть про них вообще.

Но с этим никаких сложностей не предвидится: уж что-что, а заталкивать тупые, безнадежные иллюзии в самое темное место организма я умею.

Жизнь научила.

Если бы на моем пути Демид Игнатьевич возник, когда я только-только приехала в Москву! О-о-о…

Это была бы совсем другая история.

Потому что я была другой.

Я приехала в столицу из своего рабочего поселка под Питером на автобусе.

И до сих пор в деталях помню пейзажи за окном, лица людей, вывески магазинов. Как ярко светило солнце тем жарким летом!

Какая зеленая была трава!

Я выскочила из автобуса, подтянула свои широченные, все разрисованные яркими рисунками джинсы, поправила ультрамариновый чехол гитары за спиной, нацепила розовые солнечные очки, улыбнулась… И пошла, маленькая, яркая и счастливая, по залитому солнцем асфальту вперед. Твердо уверенная, что этот город упадет мне под ноги. Просто потому, что иначе и быть не может.

Если бы тогда ко мне подкатил мужчина, похожий на Демида, я бы… Я бы его просто не заметила, наверно.

Настолько была погружена в себя, настолько нацелена на победу.

Словно маленькая, но очень мощная пуля.

Удивительно сейчас вспоминать себя именно такой. И даже чуть-чуть жалеть, да… Себя.

Не сегодняшнюю, это бессмысленно.

А ту, идущую по столичной улице, радующуюся солнцу, небу и своему безоблачному будущему. И не знающую еще ничего.

Жаль той уверенности детской, того настроя непобедимого.

Теперь я другая.

Осторожней, пугливей, чего уж там.

И умней.

Та я, если бы Демид Игнатьевич все же сумел каким-то образом обратить на себя мое внимание, влюбилась бы без оглядки. Просто в картинку, в выстроенный за годы не самой простой жизни маскулинный жесткий образ, в манеру мало говорить и много делать… Боже, да я бы, как кошка, втрескалась, сходу! И на край света за ним, и растворилась бы в нем без остатка, и верила бы, верила, верила!

А сейчас…

Сейчас я просто глушу в себе все ненужные мысли.

И живу одним днем.

Это совсем неплохо, если подумать.

Когда живешь одним днем, то нет нужды строить планы и потом разочаровываться, если они не сбылись.

И нет ожиданий, а значит, и обиды, когда они обманываются снова и снова.

Это хорошее ощущение: верить, что у тебя есть только этот день.

И надо думать лишь в его рамках.

В рамках моего дня я кайфую.

И вспоминаю наш секс с Демидом, ночной и утренний. Трогаю себя там, где он был особенно неаккуратен и безумен, и получаю дополнительное, чуть мазохистское удовольствие от легкого саднящего ощущения по