Капкан Бешеного - Мария Зайцева

class="p1">Энни — девочка из сферы услуг, и всегда понимала, что мы с ней не в любовь играем. Надеюсь, что понимала. Я, по крайней мере, ничего другого ей никогда не предлагал.

Телефон снова звонит, но я ставлю номер в блок.

Все.

Вопрос закрыт.

Теперь по определению дальнейших действий…

— Привет… — хрипловатый со сна, низкий и невероятно сексуальный голос у моей новой женщины. Заводит. И она, укутанная в одеяло и больше похожая на темный кокон, тоже заводит.

— Привет.

Смотрю на нее, переминающуюся с ноги на ногу. Пальцы маленькие такие, ногти накрашены темным цветом. Поджимает чуть-чуть ступни. Замерзла?

Конечно, не на голой плитке стоит, на ковре, но все равно тут прохладно.

— Замерзнешь.

— Нет.

Она смотрит на солнечный диск, поднявшийся над горизонтом уже на целую ладонь, глубоко вдыхает утренний воздух.

— Красиво как.

— Да, — киваю я. Изучаю ее тонкий породистый профиль, пухлые губы, яркие щеки, взлохмаченные темные волосы. Белые пальцы на сером шелке одеяла. — Красиво.

И приказываю:

— Иди сюда.

Глава 17. Как нужно правильно встречать рассвет

Москва с высоты смотрится строго и интересно. Мне не приходилось еще видеть ее с такого ракурса и вот так, в черно-белом, даже скорее, сером варианте.

Апрель в этом году холодный, снег везде лежит, и только голые черные ветки проглядывают.

И дома, дома, дома… Огни витрин, машины — тоже сплошным серо-грязным потоком.

Вроде бы, уныло, но когда над всем этим суетящимся движением встает солнце, уже не зимнее, а по-настоящему весеннее, чистое и яркое, мир раскрашивается в позитив.

Все это я успеваю охватить взглядом буквально за секунду, потому что затем мне уже не до столицы и ее вечного движения.

У меня есть поинтересней объект для изучения.

Демид Игнатьевич… А вот интересно, сейчас мы не в постели, мне его по имени отчеству называть? Или можно Демидом?

Впрочем, неважно.

Он сидит в кресле, уже полностью одетый, смотрит на меня. В одной руке сигарета, другая спокойно лежит на подлокотнике кресла.

И взгляд льдистых, обычно холодных до жути глаз, сейчас поразительно горяч.

Это настолько странное что-то: на лице практически нет эмоций. Все в глазах.

Они обжигают.

И приказ, словно плетью хлестнул, надо же…

Не задумываюсь даже. Иду.

Кутаюсь в темное покрывало, поджимаю пальцы на ногах, даже не от холода, от волнения.

И иду.

А он смотрит.

И ничего не говорит, вообще!

Мне это не странно, уже привыкла к тому, что он, на самом деле, совершенно немногословный.

Это так интересно: его сын — тот еще болтун, мы как-то весело пообщались по видеосвязи, еще до того даже, как у Васи появился животик.

И Игнат Лисин мне показался таким обаяшкой-говоруном. Любимцем и любителем женщин. Иногда мелькало в его глазах, конечно, что-то странное, что давало понять: этот парень далеко не так прост. Но затем Игнат моргал, улыбался широко и обаятельно, и ощущение пропадало.

А вот теперь, глядя на его отца, я могу легко представить, как бы выглядел Игнат, если бы жизнь его не была настолько легкой, как сейчас.

Если бы ему пришлось пробиваться с самых низов, как его отцу.

Про дорогу Демида Игнатьевича я не особенно в курсе, но пару фраз Вася обронила когда-то, и выводы, хотя бы первичные сделать я смогла.

И сейчас, глядя на моего внезапного любовника, в серый лед его глаз, понимаю, что Игнат никогда таким не станет.

Никто не сможет стать даже чуть-чуть похожим на этого жесткого, холодного, и в то же время, невероятно огненного мужчину.

Поначалу я сравнивала его со скандинавским богом, или викингом, упрямо и холодно забирающим то, что ему нравится.

А сейчас иду, послушная приказу, и понимаю: не викинг. Дракон. Холодный внешне дракон, готовый в любой момент взорваться, словно сверхновая. Все вокруг разрушить.

Как его прозвище? Вася же говорила… Почему я не запомнила? Подумала тогда, что такой дурацкий привет из девяностых, пережиток… Надо будет спросить, да. У Васи, само собой, не у Демида.

Подхожу и становлюсь между его расставленных коленей.

Демид смотрит снизу вверх, и выражение лица совершенно нечитаемое. Что он видит перед собой? Ему нравится то, что он видит? Думает ли он о нашем сексе?

Я — постоянно думаю.

И сейчас тоже.

Хочется, чтоб он думал.

Вспоминал, что делал со мной всю эту ночь.

И хотел повторить это снова.

Вот такое эгоистичное желание быть нужной этому ледяному дракону.

Опасное желание: драконы обычно не щадят своих жертв.

— Замерзла? — тихо спрашивает Демид. Буду звать его Демид. Хоть мы и не в постели сейчас.

Киваю зачем-то. Хотя вообще холода не чувствую.

— Садись.

Он тянет меня к себе на колени, сажает так, чтоб я оперлась спиной о его грудь. Опытные пальцы скользят под край покрывала, касаются голой кожи. И, чуть вздрогнув, словно он не ожидал, что я под покрывалом обнажена, двигаются дальше.

Выдыхаю взволнованно, откидывая затылок ему на плечо и позволяя ласкать себя так, как ему хочется, грубовато, жадно, настойчиво. У него чуть шершавые пальцы, и это тоже необычно: у мужчин его уровня чаще всего очень ухоженные руки, маникюр — одна из привычных процедур. А тут… Ощущение, что ему плевать на то, что о нем подумают его бизнес-партнеры, например… Хотя, наверно, это не ощущение. И ему реально пофиг.

— Смотри, какой рассвет, — шепот тоже горячий, он тревожит мое ухо, заставляя его загореться.

Послушно смотрю на рассвет.

И вся концентрируюсь на ощущениях его рук, безостановочно скользящих по телу. О-о-о…

Это волшебно…

Мне этого, наверно, не хватило ночью.

Слишком конкретен мой дракон. Слишком жаден.

А вот такой, сладкой, уверенной тактильности мне перепало не особенно много.

И теперь Демид явно додает мне кайфа.

Между ног горячо-горячо, и он это уже проверил.

Выругался тихо и теперь мягко приподнимает меня. Я знаю, зачем.

Я предвкушаю это.

Чувствую себя нимфоманкой, которая дорвалась до сладкого и теперь любое движение срывает крышу.

Солнце поднимается все выше и выше, и мне становится даже жарко. Или это не от солнца?

Сбрасываю с себя покрывало, распластываюсь на горячей твердой груди Демида, поворачиваюсь, потому что хочется, чтоб поцеловал.

И он целует, глубоко и жарко. Без ласки. Но его руки — ласковые. И это — сладкий контраст.

Его член — горячий и тоже ласковый. Проникает без боли, мягко скользит сразу до основания. Ох-х-х… Какой кайф… Прогибаюсь, обнимаю Демида и прикрываю глаза, позволяя ему вести. Как всегда.

Управлять мной.

Играть на мне, словно на