Капкан Бешеного - Мария Зайцева

это легко очень, хотя я сопротивляюсь, бью его по плечам, пытаюсь достать до мрачной физиономии ногтями, но он как-то очень ловко и опытно перехватывает мои запястья, даже не спуская меня с рук и не тормозя, и обездвиживает полностью.

В квартиру меня доставляют мгновенно.

Аккуратно ставят на ноги.

Отступают.

Я в бессилии подтягиваю ворот халата, позорно сползший с плеч, и смотрю на этих, двоих из ларца.

— И что мне помешает выйти, когда вы уйдете?

Они снова переглядываются, на лицах наконец-то проявляются легкие признаки эмоциональной активности: удивление.

— Мы помешаем, — коротко отвечает один из них.

А после, не дожидаясь, пока мой обескураженный мозг придумает, что отвечать, выходят за порог квартиры.

Я тут же бегу следом, открываю дверь и вижу их, почетным караулом расположившихся неподалеку.

Встретив полный холодного равнодушия взгляд одного из охранников, злобно хлопаю дверью.

И приваливаюсь к ней с обратной стороны, ощутив легкое головокружение.

Твари какие!

Я пиццу хочу!

И вообще… Какого черта?

Мне очень обидно и горько. И как-то… безвыходно, что ли? Я-то думала, что я тут по своей воле, и, в принципе, никуда уходить не собиралась!

Но понимать, что я реально никуда отсюда не уйду, пока хозяин не позволит…

Это дико.

Неправильно.

Когда ручка поворачивается, сигнализируя, что с той стороны кто-то желает зайти, я успеваю лишь отшатнуться в противоположную сторону, сбить по пути легкий кругленький пуфик и лампу с тумбы и отпрыгнуть по коридору дальше.

Демид Игнатьевич, появившийся на пороге, выглядит злым и собранным.

Он осматривает последовательно: накренившуюся тумбу, откатившийся в сторону гостевой ванной мягкий пуф, осколки лампы, потом — меня, в дикой позе замершую посреди коридора.

И задает самый дурацкий, самый банальный вопрос:

— Куда собралась?

Меня словно водой холодной в лицо — столько в его голосе жесткости и тщательно сдерживаемой ярости.

Куда? Куда???

А тебе какое дело???

Такая злоба на меня накатывает, опять, и даже куда более концентрированная, чем до этого, что едва слова выдавливаю.

Как меня задолбали мужики, считающие, что могут решать все за меня!

За-дол-ба-ли!

— Я хочу выйти отсюда! — шиплю я, — не хочу здесь находиться!

Демид пару секунд смотрит на меня, и его серые ледяные глаза становятся еще более пугающими. Пустыми такими.

— Почему? — спрашивает он и, прежде чем я успеваю ответить, добавляет, — если ты из-за… того, что произошло… То можешь не волноваться. Этого больше не повторится.

Че-го???

В смысле «не повторится»?

Глава 13. Бешеный. Маленькая неувязочка

Так быстро я еще до дома ни разу не доезжал.

Понятно, что тут сыграла роль и близость офиса, и то, что, на удивление, пробок не было, и мой бешеный рык в сторону водителя, из-за которого он как вдавил педаль газа, так до самого жк и не отпускал, мне кажется… Но все же, прямо очень быстро. Моргнул — и вот уже в подъезде.

Пока ехал, раздал указания охране, краткие, не позволяющие никаких истолкований.

Задержать.

Доставить в квартиру.

Охранять.

Препятствовать попыткам побега.

И вот теперь, изучая взъерошенную, невероятно злую анимешку в огромном белом халате, ворот которого сполз на спину, полностью открывая хрупкие изящные плечи и тонкую шею, думаю, помимо основной, не очень сейчас своевременной мысли, что надо было сначала выяснить все обстоятельства, а потом уже приказы отдавать.

И, вероятно, надо провести беседу с охраной, чтоб в следующий раз более четко ситуацию докладывали.

Например, информацию о том, что объект решила покинуть квартиру в халате и тапках, следовало сразу обозначивать.

Тогда у меня в голове, вероятно, что-то бы и сдвинулось в правильном направлении.

А так, пока доехал, на чистом психе, на нерве, пока в лифте поднимался, пока получил отчет от парней у двери квартиры, что Ирина оказала сопротивление, кусалась, царапалась, как дикая кошка, и настойчиво пыталась уйти, накрутил себя до крайней степени.

Учитывая, что я и без того не особенно был спокоен, то сейчас совсем пробки вышибает.

Но не до конца.

Способность соединять детали головоломки в одно целое, пока еще при мне.

В частности, понимаю, что выводы сделаны неверные по мотивам моей гостьи.

Смотрю на Ирину, охватывая взглядом все детали, на которые мои тугодумы внимания почему-то не стали обращать, и осознаю, что никуда она не планировала уходить.

Ну не больная же она, в конце концов, чтоб в халате и одноразовых тапках в апрельскую слякоть сквозануть!

Хотя, от женщин всего можно ожидать…

Вообще всего.

Вывод этот делаю, когда приходится уворачиваться от запущенной в голову дизайнерской побрякушки, которую Ирина прихватывает с тумбы и швыряет! В меня!

Странная хрень, которая мне никогда не нравилась и лишь недоумение постоянное вызывала своим диким и нелепым видом, рассыпается на мелкие осколки чуть в стороне от моей головы.

Охереть, меткая какая!

Правда, повторить свой демарш Ирина уже не может, потому что я успеваю первым.

Перехватываю ее, дурочку бешеную, поперек талии, прижимаю к себе.

— Сдурела? — встряхиваю ее так, что голова на тонкой шее мотается вперед и назад, а глаза, бешеные, яростные, наполняются слезами.

— Пусти! — Ирина не плачет, как ни странно. Выворачивается из моих рук верткой рыбкой, да так ловко, что умудряется все же ускользнуть, оставив мне в качестве трофея пояс от халата.

Моргаю на всего лишь на краткое мгновение появившееся и исчезнувшее в пушистых белых складках точеное тело, сжимаю губы.

Ведьма.

Совсем рехнулась.

Что устроила тут?

И, главное, что ей не так?

— Что тебе не так? — решаю не заморачиваться с подбором слов, выдаю то, что в голове.

Обычно я так не делаю, но тут слишком распален.

И мысль о том, что там, под этим халатом, она голенькая, покоя не дает.

Последнее — стыдно в моем возрасте.

Но смирить себя не получается.

Я ее только попробовал же, чуть-чуть совсем.

И сейчас она дразнит. Бесит. И манит фантазией о том, что может быть, если я наплюю на весь мир и тупо возьму ее снова. Силой.

Внутренний голос, который иногда такие парадоксальные вещи выдает, что я сам от себя охреневаю, подсказывает, что эта горячая кошка явно напрашивается. И надо ее усмирить, как усмиряют диких самок в дикой природе. Зубами в холку и жестким трахом во все предназначенные для этой цели места.

Искушение сладкое, но я невежливо затыкаю внутренний голос и подключаю внешний.

— Ты куда в таком виде собралась?

— Ты… Ты… — она задыхается от эмоций, опомнившись, сильнее запахивает полы халата, скрываясь полностью, чуть ли не до ушей, — ты меня тут…