Капкан Бешеного - Мария Зайцева

Начальник службы безопасности басит в трубку:

— Демид, тут девчонка, та, что у тебя была… Она, похоже, уходит.

Куда, блядь???

Глава 11. Влияние оргазмов на жизнь женщины

После того, как дверь за моим неожиданным любовником закрывается, я даже двинуться не могу.

Смотрю на красивую дверную ручку, потом — на потолок, бесстрастно белый.

Такой же бесстрастный, как мужчина, недавно жадно трахавший меня прямо на кухонной стойке.

Мысли так в нормальное состояние и не приходят, бедлам в голове полный. Из отрывков не сложить четкую картинку, не понять, как себя вести дальше.

Что делать.

Вот конкретно сейчас что делать?

Он же ни слова не сказал! Просто на кровать положил и ушел! И, похоже, вообще из квартиры свалил, потому что шума душа я не слышу, а вот короткий хлопок входной двери, вроде как, был.

То есть, меня просто оставили.

Поимели и оставили.

Мыться?

Приходить в себя?

Готовиться к приходу господина?

Или дали время, чтоб свалила с горизонта?

Ох, черт…

Лежу, изучаю потолок.

Любое мое действие будет неправильным. Наверно.

Потому что надо словами через рот говорить. И это не только его касается, но и меня. Могла бы хоть пискнуть что-то, пока он член еще не вставил!

Могла бы высказать какие-то свои опасения, мысли, блин… Если не «нет» сказать, то хотя бы вопросы задать…

Хорошо мне задним умом думается. Я вообще в нем крепка.

Блин, столько раз влетала в проблемы просто потому, что не задавала вовремя вопросы! Могла бы уже выводы сделать!

Хотя, мне казалось, что выводы я сделала… Ага, конечно.

Три раза сделала!

А если бы он меня три раза трахнул?

Ой…

Все внутри сокращается от внезапного прилива.

Мне не хватило, похоже, того кратковременного взрыва, что случился, практически, вынуждено и спонтанно. Или только сейчас афтершоки доходят, искрами по всему телу.

Не закрывая глаз, провожу руками по груди, потом ниже, по животу… И еще ниже.

Блядь.

Мокрая.

Он не пользовался защитой.

А я…

Да что я? Ой, все. Дура, она и есть дура.

Если будут последствия, то сама, дура, виновата.

Надо бы пойти вымыться, но что толку, если все, что надо, Демид Игнатьевич уже доставил, куда надо.

И тут только счастливый случай. Или несчастливый. Это с какой стороны просмотреть…

Потому лежу, задумчиво глажу себя, позволив себе эту минутку слабоволия, спокойствия. Слишком резким был переход от медитации в йоге к внезапному сексу на кухонной столешнице.

Словно жизнь моя, в очередной раз, перевернулась с ног на голову.

Так стремительно, что аж дух захватило!

Мокрые пальцы чертят круги по низу живота, и это похоже на медитацию тоже.

Если… Если это случилось, то там, внутри меня, прямо сейчас происходит что-то. Важное.

То, что в очередной раз перевернет меня.

Надо же… Такая странная жизнь, такая непредсказуемая.

И сейчас у меня в голове нет вопросов, почему Демид это со мной сделал. Ни одного. Сильные мира сего не терзаются глупыми сомнениями, не расшаркиваются по три раза прежде чем взять то, что им захотелось в данный момент.

Они просто берут.

Мы для них — расходный материал, куклы единоразовые для утех.

Правда, я думала, что Демид Игнатьевич, все же, не такой… Ошибалась.

Может, он решил, что я, сидя в позе лотоса на ковре в его доме, добиваюсь определенного внимания? Секса хочу?

Теперь уже не выяснить.

Он взял, что хотел, и ушел.

Пальцы скользят чуть ниже, трогают… Острые, сладковато-болезненные волны — как ответ на каждое прикосновение.

Меня недолюбили. Не додали нежности.

Смешно… Это может быть девизом моей жизни.

А еще смешнее, что я не чувствую себя использованной… Нет. Привыкла?

Обреченно закрываю глаза, и вижу его лицо.

Строгое лицо жестокого викинга, с яркими льдистыми глазами, суровой линией губ. Чувствую его руки на себе.

Неласковые.

Настойчивые.

Он не хочет сделать мне хорошо.

Он хочет сделать хорошо себе.

А я — инструмент.

Глупо думать об этом. И глупо возбуждаться на воспоминания, как тебя чуть ли не силой трахали прямо на кухонном столе. Употребляли в пищу.

Но пальцы скользят все сильнее, и я не могу этому противостоять.

Ритмом, жестким и давящим — кровь в ушах от напряжения, поясница прогибается так, что чуть ли на макушку не становлюсь, в полумост!

И кричу.

От наслаждения. От боли. От стыда. От дикой, невообразимой смеси эмоций, накрывших с головой сейчас.

Высоковольткой проходят по телу спазмы.

И невероятно сильно не хватает в это мгновение его рук. Его тела на себе. Я не ощущала никогда, но уверена, что мне бы понравилось.

А потом я обессиленно плачу.

Тоже от удовольствия. Боли. Стыда.

И понимания, насколько я жалкая, на самом деле.

Кажется, меня даже вырубает на какое-то время, выносит из этого мира. Наверно, бедный мой мозг перегревается и отключается, пытаясь сохранить хотя бы часть себя.

Картинки, которые приходят во время этого болезненного выпадения из реальности, в точности повторяют сценарий произошедшего.

Взгляд идущего ко мне молча Демида.

Резкий рывок вверх.

Жалящий грубый поцелуй.

Жар во всем теле.

Острый момент проникновения.

Тяжелые ритмичные движения.

Боль оргазма.

Пустота белой комнаты.

Кошмар наяву.

Будет меня теперь преследовать постоянно…

Прихожу в себя, вся мокрая, словно мышь. С трудом выдираюсь из влажных объятий постели, ползу в душ.

А потом долго смотрю на себя в зеркало.

И отворачиваюсь.

В очередной раз на меня оттуда незнакомка глядит. Бледное лицо, темные круги под глазами, худоба и общая измученность.

Следы грубых пальцев по всему телу.

Укус на шее, словно мною вампир пообедал. Недалеко от истины, кстати.

Накидываю халат, запахиваясь в него, словно в плащ-палатку, иду в комнату.

Голова после сна пустая, и это хорошо. Мысли-шизики попрятались по углам или, может, самоубились наконец-то.

Туда им и дорога.

Мне не надо паниковать, мне надо решить, как себя дальше вести.

В любом случае, надо дождаться Демида Игнатьевича и хотя бы в глаза ему взглянуть. Будь я чуток помоложе и понаивней, то, может, решила бы сбежать, просто, чтоб избежать и встречи этой, и необходимости разговаривать, как-то прояснять ситуацию. Напридумывала бы себе, сама бы с собой поспорила, потом обиделась, ну, и так далее, по плану.

Но мне, слава богу, не восемнадцать, а куда больше.

И психика не детская.

Так что никуда я с голым задом отсюда линять не планирую. Да у меня даже обуви нет!

Или в