Капкан Бешеного - Мария Зайцева

Не больно. У меня там горячо все. И влажно.

Но… Это почти насилие.

Я не хочу думать. Не хочу даже пытаться осознавать происходящее. Мы в этом мороке, тумане душном, тонем оба.

Он, потому что захотел и не посчитал нужным себя сдерживать.

Я, потому что захотела и не посчитала возможным его сдерживать.

Наше время закончится быстро.

И друг друга мы больше не тронем.

Только в тающем мареве искры

Обожгут на прощанье ладони.

Наушников нет на моей летящей дурной голове, давно уже нет.

А вот голос Васи есть.

Печальные слова придают остроты и горечи в происходящее.

И примиряют с ним.

Я кончаю тоже остро, горько. Почти болезненно. Просто сжимаюсь на нем, большом и жестком, неумолимо двигающемся во мне, проезжаюсь ногтями по напряженной шее, помечая дубленую кожу красными бороздами, дрожь продирает от макушки до пяток, а в глазах — только морок. И взгляд его, льдистый и безжалостный.

Он на мгновение прикрывает веки, сжимает меня еще крепче, впечатывая в себя до боли…

Запрокидывает голову. И выдыхает.

Я не могу оторвать от него взгляда в этот момент. Такой… Красивый.

А затем он приходит в себя и смотрит на меня.

И я понимаю, что все это время ошибалась! Он не терял самообладание! Он был в себе! И сделал со мной это намеренно!

Слишком спокойный он, холодный. Понимающий.

Становится не по себе. Даже больше, чем до этого!

Он все еще во мне, но уже не со мной.

А был ли вообще со мной? Все это время?

Вопросы задать не могу, в голове они есть, конечно, но вот в слова не оформляются, панически дергаясь в мозгу, словно шизики в припадке.

А Демид Игнатьевич отпускает меня, чуть отстраняется, все еще придерживая, видимо, чтоб не упала со столешницы.

Потом просто подхватывает на руки и несет в комнату.

В кровать.

В моей голове шизики-мысли начинают судорожно бегать по мягким стенам.

Он… Что? Он хочет продолжения? Да? Да?

Или как?

Демид Игнатьевич кладет меня на кровать, разворачивается и молча уходит.

Или как.

***

Песня Васи

Мое время закончилось резко.

Это странно: казалось так долго…

Буду я самой лучшей невестой.

Будешь ты самым сказочным волком…

Мы летим над землей равнодушной

И в глазах наших — полночь так сладка.

Я хочу быть с тобою послушной,

А ты хочешь меня без остатка.

Ты получишь меня, я согласна

Быть твоей и ловить отраженье

Свое в яростном взгляде. Опасность —

Это наше с тобою движенье.

Наша вера и наше безверье.

Только срок наш отмерен. С рассветом

Ты останешься яростным зверем.

Я останусь свободною… Где-то.

Наше время закончится быстро.

И друг друга мы больше не тронем.

Только в тающем мареве искры

Обожгут на прощанье ладони.

27. 11. 2025

Глава 10. Бешеный. Потеря контроля

— Я не пойму, Демид, в какой момент ты перестал мне доверять?

Анатолий, мой уже много, просто очень много лет юрист, обидчиво поджимает губы, глядя, как я в пятый раз подряд перечитываю принесенные им на подпись документы.

Нет, то, что я всегда, в любом состоянии, читаю то, что подписываю, у него никаких вопросов никогда не вызывало и не вызовет. Привык уже и даже поощряет.

Но вот чтоб я по пятому кругу в текст вникал… Такое было только когда в документах ощущался на уровне подсознания даже, а не реалий, какой-то жесткий наеб.

В последний раз такая фигня была, когда мой засранец решил свалить с теплого местечка в разведке и снова влип в ту же девочку, что и за пять лет до этого. А предпоследний — как раз около шести лет тому…

Чуть морщусь, и Анатолий испуганно затыкается.

Черт, похоже, выбило меня из колеи происшествие сегодняшнее.

Лицо не могу сдержать.

— Чего? — все же не может проигнорировать мою гримасу Анатолий. Оно и понятно — это его шкурный интерес, как-никак. — Что-то реально не так? Демид, давай ты мне объяснишь, где ошибка, а я уже сам спокойно натяну всех виноватых. Не надо сразу… тяжелую артиллерию. Мне потом снова людей искать.

Ну все, сейчас в панику впадет тут. Только из-за того, что я не могу сосредоточиться на тексте!

— Толя, — поднимаю я на него взгляд, — давай ты ко мне с этим завтра подойдешь? Я сегодня… Немного занят.

— Точно вопросы не к тексту? — уточняет Анатолий.

— Нет.

— Хорошо. Завтра приду. Отменю самолет.

— Какой самолет еще?

У меня реально голова как-то не так работает. Не помню совершенно, куда у меня руководитель юридического департамента завтра сваливает.

— Так в Питер же, — говорит Анатолий с удивлением в голосе, — там встреча с юристом Зимнего.

Точно!

Мы же с Большим запускаем проект еще один! Все темы основные обговорены, вопросы по долям порешали, теперь это надо юридически закрепить.

И поскорее, кстати, чтоб не допустить опять всяких крыс. А то задолбался их вылавливать.

Нанятые мной внутренние аудиторы, братья Жнецы, основательно, конечно, помогли с дератизацией компании, но каждый раз их приглашать, никаких денег не хватит.

Даже у меня.

— А зачем отменять? — я что-то сегодня знатно туплю.

— Чтоб документы принести и обсудить изменения в них, — Толя сегодня на редкость терпелив. Но в глазах прямо легкая паника. Наверно, мое сегодняшнее поведение разительно отличается от обычного.

Так и тянет сказать ему, что он даже не представляет, насколько отличается… И что я сегодня умудрился сделать.

Но это я никому не скажу.

Никогда.

Потому что, если рот открою — это будет самым основным признаком того, что крыша потекла.

— Завтра пусть принесет кто-то из твоих.

— Демид, — вздыхает Толя и садится в кресло для посетителей, — я тебе говорю же, людей сложно искать.

— Я что, сожру тут твоего сотрудника, что ли? Ты не охуел, Толя? — я не повышаю голос, нет.

Наверняка, не повышаю.

Но это не точно.

— Вот знаешь… — он чуть подается назад, но немного совсем. Толя, все же, давно со мной работает, иммунитет и все прочее… — Это я привычный. А девочка моя посмотрит на тебя и в обморок свалится. А потом побежит от меня быстрей своего визга. И где мне новую толковую сотрудницу искать?

— Да с чего бы? — выхожу я из себя, безмерно