Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

делал. «Командир, скажи, что надо сделать. Я это все выполню». То есть он три года учился, понимал командирскую кашу, он понимал, какие могут проблемы, тяжести, и он своим поведением ограничивал Ильсура от каких-либо проблем.

– Прикрывал.

– Да, при том, что был просто солдатом.

– Такого бы солдата да каждому командиру… Это не тот, который пострадал за погоны?

– Нет, это другой.

Когда я спросил у Сергея, были ли у Ильсура творческие увлечения, писал стихи, рисовал, он сказал:

– Нет. Но есть у нас в бригаде Павел, каждый день по стишку…

Я обрадовался: в спецназе тоже водятся таланты.

Сергей прислал аудиозапись песни, которую я с интересом прослушал.

На работу, как всегда,

Я встаю к шести утра.

Твои объятия,

блестят глаза.

Ну что ж, любимая,

На службу мне пора.

Детишки мирно

на кроватках

своих спят,

Уйду по тихой,

Чтоб не разбудить ребят.

Пропою для вас я басом

Под звуки простого

контрабаса.

А за плечами десять лет

календарей.

Что ж, браток, давай еще

чайку попей.

Блестят ботинки,

Солнца луч.

В кармане

От каптерки ключ.

Девчонки вслед

бредут за мной

До входа в части

войсковой.

Ну вы, девчонки, – я женат,

Ращу семь лет уже

двоих я пацанят.

Пропою для вас басом

Под звуки простого

контрабаса.

А за плечами десять лет

календарей

Что ж, браток, давай

еще чайку попей.

Потом на лестницу-ступень

Шагну я, начнется

мой рабочий день.

Пойдем на плац

И купола получим,

И молодых всему, что знаем,

мы научим…

Укладка, купола…

Пройдут прыжки,

И вот домой уже пора…

Пойду домой,

Тропой родной

Меня встречает…

А дома я детишкам расскажу,

Как с вертолета первым выхожу.

А перед сном детишкам расскажу

Как с вертолета первым выхожу…

Так каждый день уходил на службу Ильсур…

Десять календарей и двое парнишек у него были в планах.

7

Пуля в бронежилет. На штурме в Торецке

– Вот февраль 2022 года…

Сергей:

– Когда были январские праздники (2022 год), Ильсур сломал ключицу. И когда мы уезжали туда, он оставался в бригаде. Потом, у него рука даже не полностью восстановилась, он сам попросился уехать пораньше. Получается, он уехал 30 апреля. Мы с ним встретились 30 апреля на аэродроме. Меня после первого ранения из Москвы в Самару переводили, и, получается, я прилетел на самолете, а он грузился в другой самолет. Мы ручкой со ста метров друг другу помахали. Все, он улетел, а я сел в автобус и уехал в другой госпиталь.

– Даже словом не перекинулся…

– Да, только ручкой…

– И вот он уехал… Мне сказали, что его считали «счастливчиком».

Сергей:

– У нас-то округ центральный. Все время вперед: наступаем, наступаем. И у него получается: уехал в апреле, в отпуск приехал в июле. И в этот период случилось: в бронежилет попала автоматная очередь.

– Ого!

– На груди у него были магазины с патронами, и вот все пули застряли в этих магазинах. Они шли, получается, перед ним человек погиб, то есть в его группе были потери, там пулевые, плюс миномет их накрывать стал, а у него пара пуль в магазинах застряла, и все. Вышел, там ни царапинки, ничего. Его обходило как-то.

Ильсур Беляев

– В самом деле счастливчик!

– И как там, в деле, на задаче… Это же тяжелая работа.

Сергей:

– Знаете, мы с ним ни один раз говорили, и нашему майору Алексею я как-то рассказывал, мы благодарны его наставлениям. Как вот он нас воспитывал. Потому что бывает, когда хочется дать какую-то слабину, особенно, когда смотришь на других офицеров, других выпусков, других училищ, кто моложе нас, кто старше, где-то слабину дают, где-то пытаются обмануть, съюлить от выполнения задачи. Всегда в такие моменты вспоминали майора Алексея, и перед самим собой становилось стыдно, и как бы работали до конца. Не было такого, людей своих отправить: «Все, вы идите. Я буду здесь сидеть». Как бывает иногда в некоторых подразделениях.

– Разгребайтесь сами, а я потом…

– Ну да: «Я здесь посижу, а вы тройкой идите. Потом мне доложите, есть там противник или нет». Не факт, что они дойдут дотуда. И у Ильсура было, что он сам постоянно ходил со своими людьми, а не так что солдат отправил, и все. То есть он постоянно везде с ними.

Я вспомнил майора Ершова, о котором писал в книге «Солдаты СВО. На фронте и в тылу». Он, командир артиллерийской батареи севастопольских морпехов, всегда был на линии соприкосновения с противником, наводя орудия ни по чьим-то координатам, а сам, почему и удары батареи были результативными.

Сергей:

– Может, это не совсем правильно как для управленца, командир группы может погибнуть, и управление потеряно, но с человеческой точки зрения на войне показывать нужно. Потому что если видят, что сам командир ходит, солдаты идут. Он постоянно впитывал, вбивал… Про Хиро Онодо[24] рассказывал…

– Это кто такой? – спросил я.

– Японский офицер, война закончилась, а он еще тридцать лет воевал на острове. Диверсии устраивал. Еще что-то такое.

– До конца шел…

– Да, потому что не видел приказа императора, что война закончена, и продолжал воевать…

– Верность присяге!

– Воспитание такое было, в голову вбивали и про честь офицерскую… Вот, хотите послушать еще песню нашего спецназовца?

– С большим удовольствием.

Тут я послушал другую песню Павла:

Мы заехали за ленту со щитом,

Чтобы от нацисткой мрази

Защитить свой дом.

Зарядились, получили бк,

Уже, как раньше,

Не дрожит рука.

Разведрота словно волчья стая,

Быть разведчиком – судьба такая.

Началась на нацистов охота,

На задачу охотников рота.

За Донбасс и слезы детей,

Погибших мирных и добрых людей.

Пора, братишки, нам рубить сплеча.

Давай за Леву и за Юрьича,

Давай за деда, за Кира отомстим,

Поставим выше горя