Принцип исключения - Алина Аркади

– Всё нормально.

– Тася, – подхожу и, опустившись перед ней на корточки, вылавливаю потухшие заплаканные глаза, которые смотрят на меня с запечатлённой в них тревогой. – Мне ты можешь сказать.

Всхлипывает, встряхивает обречённо повисшей головой, а затем шепчет:

– Я встать не могу. Нога болит. А у меня с собой ни обезболивающего, ни мази.

– Ясно, – выпрямляюсь, окидывая взглядом комнату в поисках вещей.

Натягиваю на Тасю куртку, закидываю на плечо спортивную сумку, а затем поднимаю её на руки и, толкнув ногой дверь, несу к машине. Молчит, уткнувшись в моё плечо и принимая помощь, потому что иных вариантов нет. Уже на выходе замечаю Риту, которая бросает на нашу парочку неоднозначный взгляд и скрывается в конце коридора. О ней я подумаю после, когда обрадую Парето полученными данными.

Осторожно усаживаю Тасю, отодвинув сиденье и предоставив её ноге больше места, и лишь в этот момент она расслабляется.

– Я смотрел выступление. Волчок и тройной аксель были лишними, – бросаю словно невзначай, едва сдерживая укор.

– Воропаева сказала, что мне необходимо показать свои способности, чтобы родители понимали, кто будет тренировать их детей. Презентация себя в короткой программе.

– Презентовала?

– Гриш… – отворачивается, закрывая лицо ладошками.

Заставляю себя заткнуться и молча вести машину, дав Тасе шанс изъедать саму себя за необдуманные действия и их последствия. Заезжаю на подземную парковку, останавливаясь около лифта, чтобы вновь взять её на руки и подняться в квартиру. С болью наблюдаю, как мелкая скачет на одной ноге, стягивает толстовку и джинсы, сверкнув упругой задницей в трусиках-шортиках, и наносит на ногу молочного цвета субстанцию, поверх закрывая прозрачной плёнкой и бинтом.

– Что это?

– Мой личный состав, в котором много чего намешано. Через полчаса смогу передвигаться на обеих ногах.

– Больно?

– Терпимо. Эту боль я могу терпеть.

– А какую не можешь?

– Послеоперационную. – Тася смотрит на меня, впервые делясь личным. – Когда ты смахиваешь на оголённый нерв: где ни притронься – больно, а тебя заставляют давать нагрузку на конечность. Я проходила это три раза.

Сожалею о том, сколько пропустил, как много раз не был рядом, когда требовалась моя поддержка и элементарные слова сочувствия. Но я рядом сейчас и, возможно, в этом городе единственный, кому она действительно не безразлична.

Тася сидит на полу, облокотившись на кровать и прикрыв глаза, представив стройные ножки для обозрения и совершенно не стесняясь моего присутствия, потому что боль, которая разносится по её телу, куда важнее порочных мыслей в голове одного мужчины.

– Мне намного легче, – произносит спустя бесчисленное количество минут, которые мы провели в тишине. – Я хочу есть.

Поднимаюсь и тяну её вверх, с облегчением наблюдая, как Тася становится на обе ноги и, слегка прихрамывая, топает на кухню. Достаёт из холодильника небольшие контейнеры и открывает поочерёдно, рассматривая содержимое.

– Ты будешь? – спрашивает, не оборачиваясь, и выкладывает на тарелку. – Гриш?

А у меня язык провалился в глотку, потому что исследую шикарное тело, слегка прикрытое удлинённым топом на завязках и трусиками. Всё остальное представлено моему обзору и манит прикоснуться, почувствовать под пальцами молочную кожу, которая покрывается мурашками, вероятно, под моим пронзительным взглядом. Всё, чего я опасался, происходит именно сейчас, когда я, сидя на стуле, давлюсь слюной и с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти и не повторить то, что позволил себе в пятницу.

Не получив ответа, Тася оборачивается и тушуется, заливаясь румянцем. Не знаю, что она видит в моих глазах, но кроме порочного желания и явной похоти там вряд ли что-то присутствует. Но неопытная девушка делает ошибочные выводы, потому что начинает метаться:

– Гриш, прости… – сжимается, обхватив себя руками и позволив одной бретельке сползти, оголив плечо. – Я… Я сейчас накину что-нибудь… Я забыла, что тебе неприятно на меня смотреть…

Резко поднимаюсь, делаю шаг и останавливаю Тасю, прижав к столешнице и уткнувшись в её лоб своим, а затем веду носом по светлым волосам, втягивая аромат и дурея от запаха, который опьяняет. И будь я проклят, но остановиться вряд ли смогу. Нет, не так – не хочу.

Глава 12

Не отрывая взгляд, подхватываю бретельку и тяну вверх, помещая на законное место. Пальцы независимо от меня исследуют нежную кожу, прочертив дорожку от плеча до локтя и вызвав рваный выдох Таси. Затихла и, кажется, поглощает кислород через раз, словно приклеенная наблюдая за каждым взмахом моей руки и с придыханием ожидая продолжения.

А я, пока касаюсь бархатной кожи подушечками пальцев, веду немыслимую борьбу со своими демонами, сорвавшимися с цепи и желающими юное тело. Не знаю, в какой момент всё моё существо сосредоточилось на Тасе, но сейчас мне плевать на весь мир – есть только она. Та, что трепещет в моих руках, выдавая волнение мелкой дрожью и едва слышными всхлипами, вызывающими внутри ощутимые вибрации. Странное чувство, никогда не испытываемое мною, захватывает и кружит, не позволяя отступить, поэтому я тяну за верёвочку, а затем за вторую, и топ сползает до самой талии, оголяя прекрасную грудь с персиковыми ореолами.

Тася не закрывается, позволяя наслаждаться заострившимися сосками, призывающими вобрать их губами и ощутить вкус, но я давлюсь искушением и поднимаю глаза, чтобы утонуть в её серых, приглашающих зайти дальше. Глубокий вдох, и пухлые губы слегка приоткрываются, приглашая прикоснуться. Что я и делаю, когда накрываю их своими и проталкиваюсь языком, утягивая в грязный поцелуй, в котором нет ни капли нежности. Голод и похоть – так я могу объяснить разрывающее чувство, заставляющее жёстко трахать её рот языком. Ещё и ещё, пока у Таси не заканчивается кислород и она не отвечает с подобным моему рвением, впуская и позволяя брать всё, что я пожелаю.

На краю сознания в последний момент вспыхивает разумная мысль, поэтому отрываюсь от сочных губ и прошу:

– Останови меня. Прогони. Пошли к чёрту.

– Нет, – произносит, едва шевеля припухшими губами и обвивая мою шею тонкими руками, чем даёт согласие.

Из меня вырывается стон, прежде чем я спускаюсь ниже и втягиваю ртом призывно торчащие соски, поочерёдно смакуя, словно самый сладкий леденец. Выгибается, подставляя упругие вершинки под мой язык, и зарывается пальцами в волосы, сжимая у корней и показывая, как ей сейчас хорошо.

Тася ведёт ладонями и тянет вверх бадлон, чтобы обжечь кожу краткими прикосновениями. Мои ладони ложатся на её задницу, сжимая и подсаживая на столешницу. А затем дёргаю девушку резко на себя, вбиваясь напряжённым членом в промежность и показывая, что ей придётся увидеть, если прямо сейчас она не скажет