Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

подошла и присоединилась третья рота. Там стояли большие красивые казармы, хотя там находились только жены офицеров и дети. „Танк с тыла“, – вдруг начали кричать друг другу, мы укрылись в придорожных канавах, и танк с шумом пронесся мимо нас по улице. Возле нас уже была наша противотанковая пушка, и она сразу же подбила танк, тот загорелся, вместе с ним сгорел и экипаж. Я старательно продолжал подавать сигналы из своей ракетницы высоко в небо, чтобы обозначить нашей соседней роте передовую и избежать огня со стороны наших. Мы добрались до железной дороги и таким образом выполнили свою первую боевую задачу. Тут мы снова соединились с батальоном. Лейтенант Блехшмид командовал батальоном, потому что майор Ольце погиб. Мы временно охраняли дорогу на Брест. Мы были рады возможности наконец-то немного передохнуть, сегодняшний день уже казался нам вечностью. Насколько же мы были изумлены, когда, взглянув на часы, увидели, что еще только 10 утра. Такое прекрасное летнее утро, как хорошо дома тем, кто, возможно, еще не знает о начавшейся войне с Россией. Над нашими головами разыгрывались тяжелые воздушные бои. Русские настолько боялись наших истребителей, [что] как только те приближались, русский уже выпрыгивал с парашютом. Один за другим [советские истребители] „Rata“ (по-испански: крыса. Так немцы еще со времен гражданской войны в Испании называли советские истребители И–16. – Б.С.), пылая, со свистом падали вниз. Наши артиллеристы подняли для наблюдения два аэростата. Наш разведывательный отряд ушел в город. Унтер-офицер Лиш в качестве трофея захватил флаг Бреста. Неизвестным образом он же позже оказался во владении 133-го полка. 12 июля в г. Линце во время выступления доктора Лея (имеется в виду рейхсляйтер „Германского трудового фронта“ доктор Роберт Лей. Указанное выступление состоялось 14, а не 12 июля. – Б.С.) он же был выставлен [как военный трофей]. Пленных собрали и отвезли в тыл. Из города выходили целые толпы заключенных и интернированных, которых отпустили на свободу, у каждого за спиной был рюкзак с награбленным. С тыла снова выехал танк, но еще до того, как он к нам приблизился, наше ПТО подожгло его. Водитель выполз наружу, у него оторвало одну ступню, и он сгорел рядом с танком; 3 человека выпрыгнули наружу и собрались было стрелять, но сразу же отказались от этого. Сейчас мы получили новое боевое задание. Мы наступали вперед вдоль железной дороги и дальше через город. Все выглядели довольно дико после боя, лица были черными от грязи и пота. Так продвигались мы сквозь город, с нами было одно ПТО, у каждого на винтовке штык; но русских не было видно, они разгромили магазины и смылись. Мы проходили мимо красивых, больших новостроек, перед ними – большие памятники Сталину и Ленину. Гражданское население повсюду занималось мародерством. Они всеми силами изображали покорность. Все повыходили из домов и, казалось, были рады нашему появлению. Тут и там были видны трупы гражданских. Наконец мы добрались до района на городской окраине, который мы должны были охранять. Сначала мы окопались; гражданские принесли нам чай, яйца и всевозможную еду, из магазина были доставлены большой ящик масла и ящик леденцов. Мы угощались, так как сейчас было спокойнее. Наши летчики летели тяжело загруженными в сторону противника. Вернулось несколько человек из ударного отряда, которые рассказали о героической смерти многих наших лучших товарищей. Нас осталась небольшая кучка из второй роты, ведь многие отбились от подразделения. Подошел какой-то гражданский и сказал, что в пивоварне есть пиво, мы тут же втроем отправились туда. В подвале пивоварни было полно гражданских, которые ведрами уносили пиво. Пол был покрыт 10-сантиметровым слоем пива. Мы прихватили 3 бочонка пива и принесли в наше расположение, тут мы получили печальное сообщение тотчас же приготовиться и выступать в крепость для охраны. Пришлось оставить 3 бочонка пива и возвращаться в уже столь ненавистную нам крепость. Поскольку опасались прорыва запертых в крепости большевиков, мы должны были охранять выход возле одного из валов. Было уже темно, во дворе крепости горели дома. В зареве пожара через улицу прошмыгнули люди, сначала мы подумали, что это наши, но тут они открыли по нам огонь, при этом погиб наш славный фельдшер унтер-офицер Эбнер. Все в первый момент в испуге побежали назад. Но потом русских все-таки отбросили, и это предотвратило прорыв. При этом один фельдфебель отличился особенной трусостью. Он бросил всю свою амуницию, побежал прочь и забрался в какой-то железнодорожный вагон. Он утверждал, что русские пустились за ним в погоню и ранили его в живот. Солдаты наградили его званием „Герой Бреста“. На ночь мы соорудили командный пункт роты в стоге сена. Ночью было достаточно много стрельбы. О сне можно было и не думать, несмотря на то, что и прошлой ночью мы не сомкнули глаз. Ночью было достаточно темно, поэтому надо было быть особенно осторожным и осмотрительным»[83].

Бросается в глаза очень быстрое создание образа врага и его расчеловечивание. Если в самом начале вторжения для немецких солдат противник – это «бедные русские», то уже через считанные часы противник – это «собаки, стреляющие из окон».

22 июня солдат Хайнрих Эбенсэдер записал в дневнике: «В 0.15 мы заняли исходную позицию, вырыли окопы для защиты от собственной артиллерии (следовательно, „дружественный“ огонь ожидался с самого начала войны. – Б.С.). Играет русская музыка, [по ту сторону Буга] жизнь кипит. В 1.30 9-е отделение укрылось в [блиндаже], было тесно, я поспал полчаса. В 3.30 загрохотала вся артиллерия. Это невообразимо, похлеще, чем во Франции (Эна). Секретное оружие оставляет светящийся след и издает звук, как пикирующий бомбардировщик, его так и называют – наземный пикирующий бомбардировщик, нельзя было слышать собственных слов, земля дрожала. Орудие калибра 60 см сделало 7 выстрелов. В 3.45 стало немного тише, и мы выдвинулись. 3-я рота с ударной группой под командованием лейтенанта Цумпе бросилась через железнодорожный мост, уничтожила русских часовых и охрану. Мы переправлялись на надувных лодках, продвигались медленно, потому что весь Буг был заполнен грязью. Все отделение [вынуждено было] сначала пробраться через грязь, прежде чем мы добрались [до другого берега] (надувные лодки). Уже горело 2 больших здания (казармы). Фельдфебель Брост командовал 9-м и 10-м отделениями, мы продвигались слева, 11-е и 12-е отделения под командованием фельдфебеля Нойбауэра – справа от казармы. Мы должны были взять штурмом казарму. Унтер-офицер Бухбергер и фельдфебель Брост бросили ручные гранаты в окно, никто не выбежал; Бухбергер вошел во двор, бросил в одно из окон ручную гранату, спрятался в укрытие, затем взглянул вверх: выстрел