Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

нам тяжелые потери в рядах офицеров и младшего командного состава. Вероятно, страх быть расстрелянными при пленении – так учили комиссары солдат – очень способствовал решимости обороняющихся сражаться до последнего»[92].

Положение немцев осложнялось из-за того, что они не могли в ближних боях поддерживать штурмующих артиллерией, так как немецкая пехота «вошла в соприкосновение с русскими, собственную линию наступления нельзя было установить в лабиринте строений, кустарника, деревьев, руин, частично она даже была отрезана очагами сопротивления русских или окружена. Неоднократные попытки задействовать отдельные полевые, противотанковые орудия и легкие полевые гаубицы, стреляя прямой наводкой, потерпели неудачу по причине плохой обзорности и угрозы попасть в своих и, кроме того, из-за большой толщины стен крепости. Не оказала никакого воздействия и продвигавшаяся рядом батарея штурмовых орудий, которую командир 135-го пехотного полка во второй половине дня взял в подчинение по собственному решению»[93].

В 13.15 Шлипер ввел в бой на Южном и Западном островах крепости свежие силы – 133-й пехотный полк, составлявший резерв 12-го армейского корпуса. Однако это не переломило ситуацию, так как «там, откуда русского уже выгнали или выкурили, спустя некоторое время возникали новые силы из подвалов, домов, канализационных труб и других укрытий и превосходно стреляли», что увеличивало немецкие потери. Опасаясь, что русские танки могут прорваться из крепости в направлении города, а также для зачистки Бреста к северу от Северного острова в район железнодорожных путей к на северо-западу от города был переброшен 45-й истребительно-противотанковый дивизион без одной роты, приданной 130-му пехотному полку. Он подбил несколько советских танков[94].

Командир 45-й дивизии, посетивший в 13.50 позиции 135-го пехотного полка на Северном острове, пришел к правильному, но несколько запоздавшему выводу о том, что имеющимися силами пехотным штурмом крепость взять невозможно. Поэтому он около 14.30 принял решение ночью отвести пехоту из крепости, плотно блокировать крепость со всех сторон, а затем с раннего утра 23 июня начать тщательно пристрелянный и корректируемый артиллерийский огонь, чтобы разрушить укрепления и измотать гарнизон, чтобы вынудить его сдаться или уничтожить. В 18.30 это решение было одобрено командующим 4-й армии генерал-фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге, который, как и Шлипер, стремился избежать бессмысленных потерь. К тому времени солдаты 45-й дивизии уже контролировали шоссе и железную дорогу, движение по которым можно было осуществлять беспрепятственно, но Шлипер опасался вылазок из крепости для атаки на пути сообщения и сосредоточил на этом направлении дополнительные силы, чтобы оттеснить защитников крепости от железной дороги и шоссе. В остальном же он не собирался предпринимать активных действий, рассчитывая взять крепость измором.

После завершения боев за крепость первый офицер для поручений Генерального штаба 45-й пехотной дивизии капитан Герхард Эткен составил пояснительную записку о действиях артиллерии «Рапорт об артиллерийской подготовке», где говорилось: «Генерал Бранд (генерал по артиллерии при Верховном командовании сухопутными войсками) (генерал артиллерии Фриц Бранд. – Б.С.) проверил артиллерийскую команду 27 на предмет правильного распределения артиллерийского огня. Он выразил мнение, что нужно было в большей степени сосредоточить огонь. На это следует возразить, что, несмотря на постоянные требования и просьбы дивизии, ей не была предоставлена необходимая, по ее мнению, артиллерия, хотя после переговоров с 4-м химическим полком дивизия с самого начала подчеркивала, что разрушительного воздействия реактивных минометов против укреплений ждать не следует. Лишь благодаря личному содействию генерала Хайнеманна (высший командир артиллерии) (генерал-лейтенант Эрих Хайнеманн (1881–1956), командир артиллерийского командования 302, которому подчинялась артиллерия XII армейского корпуса. – Б.С.) в распоряжение [дивизии] был предоставлен стационарный минометный дивизион. Требования предоставить другую тяжелую артиллерию были отклонены.

Для выполнения поставленной дивизии задачи взять крепость после короткого огневого удара быстрой атакой действие всех имеющихся в распоряжении дивизии орудий необходимо было распределить по всей крепости, тем более что применение тяжелых реактивных минометов было предложено командиром 4-го химического полка, а действие этого огня было охарактеризовано как исключительно сильное.

Данная задача была выполнена всеми орудиями дивизии, так как основной фактор, на котором был основан план проведения атаки, нанесение внезапного удара по врагу, был достигнут в полной мере. Для того чтобы добиться достаточного для проведения атаки уровня разрушения укреплений, было бы необходимым существенно более широкое применение тяжелой и сверхтяжелой артиллерии с намного большим расходом боеприпасов, а именно для ведения многочасового огня на разрушение. Это не входило в задачи дивизии. (Смотрите выше!)»[95].

Вечером 22 июня немцы начали отход из крепости. Для ее блокирования были выделены силы 133-го пехотного и 1-го и 2-го дивизионов 98-го артиллерийского полка с запада, юга и востока и силами 135-го пехотного полка и 3-го дивизиона 98-го артиллерийского полка на севере, главным образом по внешнему валу. Для ведения огня на разрушение в подчинение дивизии был передан 854-й дивизион мортир (12 орудий) ограниченной подвижности, занимавший позиции в районе Корощина вместе с 31-й дивизией, а также 3 стационарные мортиры 34-й дивизии. Однако, по словам Шлипера, использовать эти мортиры не было возможности из-за нехватки людей в орудийных расчетах и средств связи. Но подвезенные для них боеприпасы использовались для усиления огня мортир 45-й дивизии[96].

23 февраля 1942 года лейтенант Пауль Орбах, командир взвода 8-й роты II батальона 135-го пехотного полка, написал письмо семье Хайнца Хальбгевакса, солдата отделения управления 8-й роты, погибшего 22 июня в Брестской крепости. Письмо свидетельствует о сильном сопротивлении защитников крепости: «Уважаемая семья Хальбгевакс!

Сегодня от своего бывшего хаупт-фельдфебеля Крэмера, который все еще находится в России, я узнал Ваш адрес, который пытался найти вот уже многие месяцы. Я предполагаю, что Вы не знаете подробностей героической смерти Вашего сына Хайнца и Вам бы хотелось узнать об этом больше, поэтому я хотел бы кратко рассказать Вам, как произошел этот трагический случай.

Утром 22 июня в 3.15 наш полк атаковал Брестскую крепость. Наш батальон являлся резервом дивизии и находился сначала примерно в 5 км от передовой, однако из-за необычайно упорного сопротивления русских уже примерно в половине шестого был передвинут вперед, до Северного острова, расположенного непосредственно перед Брестской крепостью. Личный состав взводов сначала находился в укрытии на расстоянии примерно 200–300 м от крепости. Мой командир [роты] вместе с отделением управления роты прошел до командного пункта батальона, чтобы получить подробные указания по поводу нашего боевого применения. Спустя некоторое время связной доставил мне приказ от командования батальона: я должен был отправить одно отделение из моего взвода к командному пункту батальона. Я сам повел отделение и доложил о прибытии командиру батальона (майору Леопольду Параку. – Б.С.), который вкратце ввел меня в курс дела. В это