Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

– унтер-офицер Бухбергер погиб (выстрел в голову), нам оставалось лишь ждать, стреляли со всех сторон, мы стояли на углу, оттуда появился обер-лейтенант, приказал наступать, все стояли на углу, вдруг – свист и грохот, послышался [вопль], показался обер-лейтенант, [кричавший] „а-а-а, а-а-а!“, он держался за живот, а изо рта текла кровь, осколок снаряда от русского противотанкого орудия попал ему в живот. Петермандль тоже закричал, но его ранило всего лишь в икру. Фельдфебель Брост упал, погиб. Все произошло за каких-то 5 минут. Я ушел назад за медицинской помощью, когда я вернулся, они уже продвинулись дальше. Наше противотанковое орудие стреляло здорово туда, где погиб Бухбергер, но находилось недалеко. Продвигались через болото, там захватили много пленных. Солдаты были только в кальсонах или рубахах, сверху одета шинель, на большее у них не хватило времени. Очень медленно продвигались вперед. Укрывшихся стрелков чертовски много, они стреляли из пистолетов не больше, чем с расстояния в 15 м. Длина форта составляла около 2 км, ширина – 1,5 км. Проехала вражеская дозорная машина, проехала мимо, как ни в чем не бывало (мы залегли в придорожном кювете), после того, как она проехала, остановилась [и] повернула башню; справа показалось наше противотанковое орудие, выстрелило один раз, машина загорелась, трое солдат хотели выбраться, одному это удалось, второй как раз выбирался через дверь, когда раздался выстрел (противотанковое орудие), мужчине прищемило колено, и он повис головой вниз (мертвый), 3-й вообще не смог выбраться, с ним было покончено. Мы пошли дальше. В 10.20 подошли к железнодорожному мосту, взяли его под охрану в районе железнодорожного вокзала, и это уже была восточная часть Брест-Литовска. Унтер-офицер [Эмдэ] с 9-м отделением в составе разведывательной группы пошли узнать, как обстоят дела возле водонапорной башни (центр города). Однако мы не смогли далеко уйти, потому что начался артиллерийский огонь и бомбежка. Я доложил об этом лейтенанту Хенчелю, нам необходимо было взять вправо, захватили в плен 17 гражданских (явно бывшие солдаты) (возможно, это были призывники из только что прибывшего пополнения, которых не успели обмундировать. – Б.С.). В 12 часов мы вернулись, нам сказали, что командир батальона майор Ольце, капитан Пракса, Кэне и командир 4-й роты погибли, в этой роте многих не досчитались. Охрану мы осуществляли до 13 часов; нашими истребителями был сбит один русский истребитель, он падал, разлетевшись на части, крылья и фюзеляж отдельно, пилот выпрыгнул с парашютом; потом были сбиты 4 бомбардировщика. Танки продвинулись на 40 км. В 13.30 мы ушли прочесывать восточную часть Бреста. [Эмдэ] с 9-м отделением пошли другим путем. Брест очень сильно разрушен обстрелом. Бабы целуют нам руки. Поляки терпеть не могут русских, рады, что мы пришли. Время до 13.30 мне показалось тремя днями сражений, так медленно оно тянется. На окраине города мы окопались, я принял командование 9-м отделением, Бухбергера и Праксы больше не было. (Около 16 часов:) получили пиво и конфеты, я моюсь, потому что был испачкан почти до неузнаваемости; став чистым, я почувствовал себя словно заново родившимся. В 19 часов нужно было быть готовыми, я наполнил футляр из-под бинокля конфетами. В 20.15 – выступаем, в походном строю двигаемся обратно на площадь, откуда пришли. 9-е отделение – отдельно, вокруг – пожары. Мы залегли на площади, (затем продвигаемся вперед, [перед] нами, на той стороне, – форт), появился вражеский (слово пропущено. – Б.С.), они хотели убежать, но это им не удалось, с ними покончили. Мы вышли к дорожному рву, оттуда продолжили охранение, в 23.30 было приказано спуститься, следовать колонной по одному (ротой), я был включен в 10-е отделение. Мы вошли в укрепление (там, где была подбита бронированная дозорная машина), попали под обстрел, спрятались в укрытие, туда пришел фельдфебель Нойбауэр [и] прокричал: „Вы трусливые собаки. Вы хотите быть немецкими солдатами!“ Подошел к каждому и приказал занять позицию на улице, позади было укрытие и зона обстрела, он залег за деревом. Батальоном командует обер-лейтенант Ольнер, командир 3-й роты. Перед насыпью заняли оборону, окопались, я залег возле кучи соломы, между насыпью и нами был ров с водой, на той стороне – замаскированные стрелки. Рота не досчиталась около 40 человек. О сне не могло быть и речи. Ударную группу составляли 33 солдата, лейтенант Хафнер (лейтенант Ханс Хафнер (1921–1941) из 2-й роты 135-го пехотного полка, погиб 22 июня 1941 года. – Б.С.), унтер-офицеры Йакс, Хаупт, Бах, Хиль, Бретбахер, Вайсхойпль, фельдфебель Тишлер. В 20 часов вернулись фельдфебель Тишлер, унтер-офицеры Вайсхойпль и [Гагер], об остальных ничего не было известно, кто-то из них должен еще вернуться»[84].

Уже после взятия Брестской крепости командир немецкой 45-й пехотной дивизии и ее офицеры и солдаты по горячим следам старались осмыслить события первого дня германо-советской войны, который определил характер дальнейшей борьбы за крепость и заставил 45-ю дивизию задержаться в Бресте больше чем на неделю. Но практически все эти документы и письма относятся к тому периоду, когда почти все солдаты и офицеры вермахта верили в успех блицкрига и победоносное для Германии завершение войны с Россией. Поэтому задержке в Брестской крепости не придавали большого значения.

Шлипер в отчете о взятии Брестской крепости, составленном 8 июля 1941 года, отмечал: «План артиллерийского удара был рассчитан не столько на фактическое воздействие, сколько, скорее, полностью на эффект неожиданности. Он и должен был быть таким, так как, несмотря на многократные требования дивизии, артиллерийское обеспечение было недостаточным, а длительная артиллерийская подготовка не могла быть проведена, если планировалось использовать моральное воздействие огня тяжелых реактивных минометов. Ведь ввиду того, что заряженные тяжелые реактивные минометы вынуждены были находиться на почти открытых огневых позициях (дальность стрельбы!), было необходимо, чтобы они открыли огонь сразу в начале атаки, а пехота в соответствии с этим под прикрытием огня реактивных минометов пошла в атаку спустя несколько минут после наступления „времени Х“. Было бы желательно провести сначала сравнительно длительную артиллерийскую подготовку и лишь затем задействовать реактивный миномет; из-за того, что существовала опасность выхода из строя реактивных минометов и их боеприпасов в результате ответных действий врага, от этой идеи пришлось отказаться.

То, что тяжелый реактивный миномет был не в состоянии разрушить подвалы и внутренние помещения крепости, было известно, и командир дивизии неоднократно подчеркивал это как особую слабость воздействия артиллерии»[85].

Таким образом, Шлипер понимал, что разрушить укрепления крепости в ходе короткой артподготовки и без привлечения осадной артиллерии большого калибра не удастся. Расчет делался на внезапность нападения и моральное воздействие огня шестиствольных реактивных минометов «Nebelwerfer» (метатель дыма). Так называли шестиствольные минометы,