Фиктивный брак. Не смей в меня влюбляться - Полина Грёза

— Точно? — чуть отстраняюсь, не сбиваясь с ритма.

— Точно, — мягко улыбается он.

— Расскажи как ты? Как живешь? — спрашиваю осторожно.

— Я уволился из посольства в Вене, — спокойно отвечает Артур, — Перевелся в Москву.

— Но, зачем? Ведь там же у тебя была такая хорошая должность!

— Чтобы быть ближе к тебе. И попробовать начать все сначала. Если все еще нужен тебе, конечно… — произносит он, и его взгляд становится пронзительным, — Я отпустил тебя, потому что ты была абсолютно права. Тот брак был отравлен. Я построил его на собственных страхах. Думал, если свяжу тебя контрактом и загоню чувства в рамки строгих запретов, то смогу контролировать жизнь. Но понял, что фатально ошибался.

Татищев крепче прижимает меня к себе и заглядывает в глаза:

— Пытаясь защитить нас от гипотетических проблем в будущем, я разрушил наше настоящее. Эти полгода без тебя были невыносимы, Наташа. Я возвращался в пустой дом и понимал, что все мои достижения не стоят ломаного гроша, если их не с кем разделить…

Смотрю в его глаза и вижу там то самое огромное, всепоглощающее чувство, которое мы себе запретили. Но оно все равно существует. Отчаянно рвется изнутри. Звучит в голосе, светится во взгляде, выдает себя в прикосновениях…

— И чего же ты хочешь сейчас? — спрашиваю хрипло.

— Попробовать заново завоевать твое сердце. Не вернуть, не потребовать назад по праву бывшего мужа. Я хочу построить все с нуля. Без фиктивных договоров и циничных правил. Разреши мне просто быть рядом, Наташа. Позволь ухаживать за тобой, будто мы не были женаты.

Музыка плавно стихает. Останавливаемся посреди зала, но Артур не отпускает моей руки. Бережно, почти благоговейно держит мои пальцы в своих, ожидая вердикта.

Смотрю на этого несгибаемого мужчину, который пролетел тысячи километров, чтобы признать, что был неправ, и сердце сжимается.

Делаю глубокий вдох и позволяю себе наконец-то улыбнуться. Не по-протокольному, а искренне, с каплей лукавства в глазах.

— С чистого листа, значит? — тихо говорю я, — Что-ж, давайте попробуем, господин Татищев. Только учтите: теперь я тоже дипломат, а не наивная студентка. И переговоры со мной будут не такими легкими, как три года назад…

Лицо Артура расцветает искренней, широкой улыбкой. На нем больше нет следов тревоги и усталости.

— Даже если это будут самые сложные переговоры в моей жизни — я готов, — шепчет он, оставляя на тонкой коже запястья долгий, горячий поцелуй.

— Эй! — возмущаюсь я, — Не нужно вести себя так, как будто ты уже выиграл!

Глава 15

Предновогодняя Москва похожа на ожившую сказку. Улицы горят тысячами гирлянд, в воздухе пахнет хвоей и морозной свежестью. А моя жизнь сейчас напоминает удивительный сон. И больше всего на свете я боюсь проснуться.

Артур ухаживает за мной, как не ухаживал никогда прежде. Он больше не тот властный наставник, которым был в Вене. Теперь рядом со мной чуткий и внимательный мужчина, который прислушивается ко всему, что я говорю.

Вместе мы гуляем по заснеженным переулкам, пьем терпкий глинтвейн на Манежной площади и ведем себя как влюбленные школьники. Стараемся не торопить события. За неделю даже ни разу не поцеловались. Просто бродим часами по празднично украшенной Москве, крепко держась за руки. Но в этой звенящей недосказанности, случайных прикосновениях и красноречивых взглядах столько нежности, что у меня каждый раз замирает сердце.

Проходим мимо катка на Красной площади и я невольно останавливаюсь рядом. Есть что-то романтичное в этом развлечении из детства.

— Хочешь покататься? — с готовностью спрашивает Артур.

— Я бы с удовольствием, но фигуристка из меня так себе, — грустно жму плечами, — И эта толпа… Боюсь грохнуться где-нибудь посредине и собрать на себя кучу-малу…

— Понял. Что-нибудь придумаю, — загадочно отвечает он.

И на следующий вечер привозит меня в загородный парк, где мерцает разноцветными огнями абсолютно ровная ледяная площадка. Совершенно пустая.

— Артур, ты сумасшедший, — выдыхаю, глядя на пустой каток, арендованный только для нас двоих.

— Зато можно безнаказанно падать в свое удовольствие, — усмехается он, и опускается на колени прямо на снег, чтобы зашнуровать мне коньки.

Он бережно держит меня за талию, не давая упасть. Таскает на бкусире, пока я хохочу, как сумасшедшая. И я понимаю: рядом со мной уже не дипломат Татищев. Это просто Артур. Человек, который готов ради меня на многое…

Несколько дней спустя, он встречает меня с работы. Но везет не в сторону дома, а к выезду из города.

— Ты опять придумал что-то интересное? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Можно и так сказать, — немного напряженно улыбается он. Видно, что Татищев немного волнуется, — Я хочу показать тебе другую сторону моей жизни. Ту которую ты никогда не видела.

— Звучит угрожающе, — отвечаю, пытаясь разрядить обстановку, но Артур серьезен.

— Это может стать для тебя… потрясением. Ты уверена, что хочешь поехать?

— Я хочу знать все, что касается тебя, — накрываю своей рукой его пальцы на руле, — Даже если это не слишком приятно.

Татищев благодарно кивает и сворачивает к тихому коттеджному поселку.

Внедорожник останавливается у большого кирпичного дома. Артур пультом открывает ворота и заезжает во двор. Обходит машину и открывает дверь, галантно подает мне руку. Старается казаться спокойным, но видно, что он немного нервничает.

Смотрю на него и понимаю куда он меня привез. Вот только волнуется он напрасно. Я готова.

Молча поднимаемся на крыльцо. Дверь распахивается.

На пороге стоит женщина за сорок в простом вязаном кардигане с мягкими чертами лица и добрым взглядом. Ресницы и губы слегка накрашены, волосы собраны в низкий пучок, ногти — с неброским маникюром. Она вполне ухожена, но в глазах плещется глубокая усталость.

— Здравствуй, Илона, — произносит Татищев, а я почему-то испытываю огромное облегчение.

Три года воображение рисовало блистательную стерву. Роковую красавицу, одного слова которой было достаточно, чтобы он бросал все и летел