Жажда бессмертия. Том 8 - Морфиус

чтобы тело привыкло к энергии. Кому-то могли помочь только редкие дары, вроде регенерации, или, например, тела дракона. Я давал своим слугам много капель и осколков. Но извините, особо ценные умения и трансформы тратить был не готов. Пока что.

Ну и Анаратша. Ей я не поскупился на несколько трансформ, плотное тело и даже реген. Только вот трансформа регена работала крайне медленно в отличие от умения. Зато и не требовала ресурсов.

— Можно было и убить… — Высказалась Нелл. Другие, естественно, не слышали нашего мысленного общения.

— Ты опять? — Отмахнулся я. — Обширные сражения на тебя плохо влияют. Ты становишься кровожадной.

— Кто бы говорил. — Ехидно показала она мне картинку трех разорванных тел, акцентируя внимание на Анаратше и том, как я из-за нее порвал троих адептов.

Но тут наши устройства связи, артефакты, сработали, говоря голосом Ламеха.

— Всем собраться. У нас гости. Переговорщик от храма боли. — Новость была интересной. Взбудоражила сознание. Так что с Нелл тут же рванули на «переговоры», застывая рядом с другими лидерами и наблюдая, как к нам приближается небольшая небесная лодка, на которой располагались трое человек. И если двое из них были землянами, как понимаю теми, кто и отправился на переговоры с этой непонятной организацией, то вот третий…

С каждой секундой, как лодка приближалась я все сильнее вглядывался в третью фигуру, подмечая все новые и новые детали. И надо сказать, если раньше я думал, что меня уже ничем не удивить после всего увиденного, после всех смертей, боли и страдания, то я ошибался.

Посланник храма боли оправдывал название своей организации…

Человек. Метра два ростом. Непонятного возраста. Худой. Даже слишком. Его волосы, спадающие свободным каре, были седыми до самого основания. Что вкупе с совершенно гладким, даже немного юным лицом не позволяло определить возраста. Может я смог бы это понять по глазам. Вот только у человека их не было. Вместо этого в глазницах, из-под поднятых век, выглядывали светящиеся камни, пульсирующие энергией.

И вряд ли это были какие-нибудь магические импланты, учитывая, что под глазами располагались небольшие подтеки крови и гноя. Одежда тоже вызывала бы смех, если бы это было смешно. Старый халат, плотный, слепленный из тысячи цветастых заплаток, словно его делал безумный шут. И просто посох в руках, правда, из дерева третьего этапа. Что же по ауре…

Когда лодка застыла, восприятие всех лидеров скрестилось на ней. Каждый пожелал слегка прощупать гостя. И это слегка скрестилось вместе, заставляя наших же звезд побледнеть и захрипеть. Фанатик тоже чуть согнулся, но скорее в приветствии, ведь он был хоть и слабым, но ядром. А вокруг него витала странная аура, от которой начинало чуть резать зубы, да и на душе становилось тревожно. Боль. Просто концепт боли. Не знай я названия его организации, долго бы ломал голову над сутью стихии. Что же по «тяжести ци», то она у него была чуть грубее ментальной, но все равно довольно возвышенной. Уровень шеи, если мерить ортодоксальными схемами расположения ядер.

— О, не нужно так сильно давить. — Улыбнулся адепт, закидывая волосы за уши и обнажая на запястье какую-то цепь, крепко впившуюся в кожу. Причем именно уходящую куда-то под кожу, где на грани металла и плоти выступала кровь. И в противовес этому его голос был… «светлым» я бы сказал. Таким чистым. Ангельским. И это был не ментал. Его тембр и эмоции действительно были своего рода противоположностью кровавости. Это напрягало. Удивляло. Вот только глядя на все это, я не обольщался и даже представить не мог, что там могут делать с пленными землянами.

Глава 8

Глубокая боль

Место действия: Паутина миров

Время действия: 13 июля 2060 года

— Они все такие уроды? — Спросил Ахмад. Кровавый не стеснялся лезть вперед всех.

— Другие члены храма боли выглядят иначе. Почти все из них нормальны и не используют… Таких методов. — Тут же ответил один из наших парламентёров. И учитывая, что они провели там несколько дней, а теперь вернулись целыми и здоровыми, это было даже удивительно.

— И так… — Голос Ламеха мгновенно наполнял реальность ощущением чужой власти.

— Вы отвергли наш ультиматум. И сказали, что у вас есть свои предложения. Было бы интересно послушать… — Сарказма в голосе старика не услышал бы только глухой. Да и вся эта ситуация, честно говоря, пахла не очень. Именно сейчас мы вступили в переговоры более плотно, поставив храмовникам ультиматум с требованием отпустить всех землян. Потому что сейчас мы были уверены, что сможем оставить портал на новых ядровиков, а сами ударим по внешникам.

Прорыв был закрыт. И уже скоро наши ряды пополнятся еще десятком адептов второго этапа. А уже прорвавшиеся станут сильнее. И более того, Ламех нас предупредил, что уже позвал отряд от другой фракции. Мертвой руки. Зачем? Ответ был прост. Чтобы ударить по храму боли вместе. Притом что и сами мертвые руки активно использовали землян. Но, как говорится, «это было другое!». И мне такой фарс, естественно, не нравился.

— О да… — Начал слепец. Его, похоже, слепота не сильно смущала. Да и его техника сканирования, легкая, почти незаметная, явно была высочайшего качества. Я ощущал ее. Как она ощупывает меня, вернее мой покров. Но как знать, может он видел не только нас, как сгустки, но видел и лица. Может даже ощущал эмоции? Может у него были сотни лет на оттачивание техник?

— Мое имя Гай. И меня избрали вести переговоры. Мы не можем освободить ваших людей. Наша организация заплатила очень много, выкупая их у тех, кем они были захвачены. Каждый землянин ценится дорого. Дороже десятков тысяч кристаллов, ибо он может принести еще больше. Но как ваши люди уже видели, мы относимся к пленникам крайне бережно. Возможно, даже куда более бережно, чем вы сами. — На этот моменте и он ухмыльнулся, словно окидывая несуществующим взглядом поле боя, на котором осталось лежать много людей.

— Каждый из них свободен в возвышении. Каждый может становиться сильнее и искать свой путь. И каждый из них своим трудом освобождает себя, возмещая нам то, что мы потратили на их выкуп из рабства. И когда они это сделают, то станут свободными, в этом я могу поклясться…

Звучало это красиво. Даже слишком.