Лекарь из Пустоты. Книга 13 - Александр Майерс

логистику через государственные узлы. Портал Екатеринбурга, ранее заблокированный местными властями под предлогом планового ремонта, теперь обязан был пропускать наших людей.

Я тут же отдал приказ о ротации.

Уже следующим утром через екатеринбургский портал пошли свежие силы. Из Бродово тоже приходили подкрепления, а из аэродрома в Быньгах потянулись колонны с припасами. Я не стал полагаться только на один транспортный узел.

Завод ожил. Сапёры укрепляли воронки. Артефакторы чинили генератор и пробитые линии питания, а повара наконец-то начали варить нормальную еду вместо сухпайков.

Аристов тоже не сидел без дела. Его дроны постоянно летали над нашими позициями — проводить разведку указ не запрещал. Имперские инспекторы уже прибыли в оба лагеря, следя за тем, чтобы ни одна из сторон не вздумала нарушить перемирие.

Очередным вечером я поднялся на третий этаж администрации, где связисты развернули узел защищённой связи. Сел на продавленный диван и набрал номер Дмитрия. Он ответил почти сразу.

— Как ты там, Юрий?

— Живой. Пьём чай с имперскими наблюдателями и ждём, когда суд назначит дату заседания. Пока что они изучают материалы обеих сторон, и это может затянуться. А как у тебя дела?

— Работаем. Всё в порядке, если не вдаваться в детали. Но есть проблема в лице Ракитина, — ответил Дмитрий.

— «Чистая кровь» перешла в наступление?

— Да. Они развернули против нас кампанию в соцсетях.

— Что это значит? — нахмурился я.

Мне казалось, граф Ракитин не станет заниматься подставами и чернухой. Неужели я ошибался?

— Давай зачитаю тебе пару заголовков. «Князь Серебров снова воюет». «Глава Ренессанс-Союза провёл в окопах больше времени, чем в клинике». И всё в таком духе. Подают это очень интеллигентно и не скрываются, всё через официальные каналы… Дескать, мы уважаем Юрия Дмитриевича как главу рода и полководца, но будущий патриарх Гильдии должен нести свет и исцеление, а не командовать войсками, — пояснил Дмитрий.

Надо же, как интересно. Ракитин всё-таки не пытался очернить меня ложью, а публиковал только факты, просто поданные в нужном ему свете. Он выставлял моё участие в конфликтах как профессиональную непригодность для высшей должности в Гильдии.

— Понятно. Позвони Васе и Ефиму, — велел я.

— Что им передать?

— Пусть отвечают в том же стиле. Только факты. Что князь Серебров защищает завод, где производят целительские эликсиры, от захвата и превращения в машину по выкачиванию денег. Что мы сражаемся за будущее целительства. Пусть упомянут тёмные артефакты Аристова и выложат их фотографии. И пусть обязательно добавят статистику: сколько жизней спасли целители «Ренессанса», пока их руководитель держал оборону.

— Так и сделаем, — ответил Дмитрий. — Кстати, ещё кое-что… барон Зотов подал прошение об отпуске. Сказал, что по семейным обстоятельствам. Покинул княжество вчера утром.

Я только хмыкнул. Зотов не из тех, кто берёт отпуск, чтобы съездить на море.

— Он взял с собой гвардию? — спросил я.

— Только двоих личных телохранителей.

— Понятно. Пусть едет.

Мы попрощались, и я отключил связь.

Скорее всего, Зотов решил закончить старую историю с бароном Грязновым. Тот перешёл дорогу слишком многим, его искали по всей империи. Рано или поздно кто-то должен был его достать, но Зотов не скрывал, что хочет этого больше всех.

В коридоре послышались шаги, и в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Гранит. Выглядел он гораздо лучше, чем пару дней назад.

— Ваша светлость, имперский инспектор просит вас пройти на нейтральную полосу для сверки списков вооружения.

— Иду, лейтенант…

Российская империя, город Тюмень

Осень в Тюмени в этом году выдалась пасмурной и дождливой. А может быть, она всегда была такой.

Барон Грязнов понятия не имел. Он ни разу не был в Тюмени до этой недели и никогда не интересовался местным климатом.

Снять квартиру пришлось через риелтора, отдав наличными вдвое больше рыночной цены. Но зато хозяин жилья не задавал вопросов и даже не спросил документы.

Арсений Львович сидел на краю продавленного матраса и смотрел на экран дешёвого телефона. Чужой паспорт на имя Олега Савельева родом из Казани лежал на тумбочке рядом с заряженным пистолетом.

Он провёл пальцем по экрану, просматривая ленту новостей. Его компромат продолжал выкладываться и делал своё дело. Великие князья грызли друг другу глотки в Петербурге, Вяземский окончательно похоронил политическую карьеру, а Реммер отбивался от бесконечных налоговых проверок.

Вот только самому Арсению Львовичу от этого было не легче.

На него открыли охоту сразу несколько сил. СБИ искала беглого барона по запросу имперской канцелярии. Частные детективы великих князей прочёсывали каждый город. А Мамонтов вообще публично пообещал щедрую награду за голову Грязнова.

Грязнов откусил кусок ржаной булки и запил холодным чаем.

Нужно было переждать. Месяц, может быть, два. Потом купить билеты на грузовой корабль через подставных лиц и уплыть куда-нибудь в Азию. Там можно затеряться, сменить внешность и начать всё сначала.

В подъезде хлопнула дверь. Раздался женский голос, а потом мужской, и дверь хлопнула снова.

Грязнов замер, не донеся булку до рта.

Шаги остановились у его квартиры. Замок тихо щёлкнул, и тяжёлая деревянная створка медленно отъехала в сторону. Магический щит, который Арсений Львович плёл весь вечер, рассыпался беззвучной пылью.

В проёме стоял барон Зотов.

Он выглядел безупречно. Тёмный костюм сидел идеально, на груди поблёскивал родовой герб. За его спиной маячили двое гвардейцев.

— Константин Андреевич, — Грязнов медленно опустил недоеденную булку. — Как вы меня нашли?

— А это важно?

Грязнов сглотнул вязкую слюну и потянулся к пистолету.

— Не стоит, — произнёс Зотов.

Один из его гвардейцев вскинул руку, и пистолет вдруг раскалился докрасна за долю секунды. Грязнов дернулся, шипя от боли и прижимая ладонь к груди.

— Я пришёл не для того, чтобы убивать вас в этом клоповнике, — сказал Зотов, заходя в комнату и оглядывая ободранные обои. — У меня к вам разговор.

— Какой ещё разговор?

— Вы дважды пытались проклясть мою дочь, — голос Константина Андреевича лязгнул.

— Это была политика, Константин Андреевич. Вы же прекрасно понимаете. Я признаю, что перегнул палку, и готов принести глубочайшие извинения…

— Маша до сих пор просыпается по ночам от кошмаров, — перебил Зотов. — Лучшие целители говорят, что эхо проклятия останется в её ауре навсегда.

Грязнов молчал, не зная, что тут можно сказать.

— Я вызываю вас на дуэль, Арсений Львович. По всем правилам Имперского Кодекса. Поединок до смерти.

Грязнов нервно усмехнулся, вытирая пот со лба.