Опричники 2 Питер - Ал Коруд

десятках, понимал почти сотню. Мог сделать фору специалистам по древним, давно забытым языкам — типа шумерского или скифского. Приезжал на новое место и через несколько дней мог запросто поговорить с тувинцем, хантом или юкагиром.

Иногда ему на память приходили языки, о существовании которых давно забыли. Тюркские, индоиранские, архаичный вариант греческого, на котором говорили ещё до Гомера. Клюка догадывался, что это память предков, сталкивавшихся в древности с разными народами: печенегами, дорийцами и киммерийцами. Вы будете удивлены, насколько далеко могло закидывать ваших пращуров или их гостей. Поэтому Михаил мог обычно сходу определить родство неизвестных ему языков. Но сейчас стоял в полном недоумении — ничего общего с тем, с чем имел дело до этого. Некоторые слова смутно что-то напоминали, но имели крайне архаичное звучание.

Что это, чёрт побери, за язык?

В какой-то момент пение ведуньи достигло тональности самой тонкой струны. Фонари начали прерывисто мигать, Забава еле удерживала в руках ставший невероятно тяжёлым фотоаппарат. Наталья сделала шаг вперёд, «ловцы» напряглись, взяли оружие наизготовку. Руны уже набухли так, что их нельзя распознать, затем они в неожиданный для всех момент лопнули и разорвались градом брызг, сгорающих тут же в синем пламени, исходящем из выставленных вперёд ладоней Пелагеи. И разом наступила вязкая тишина. Затем фонари сверкнули и погасли.

— Миша!

В одно мгновение вспыхнули яркие фальшфейеры, освещая небольшую техническую камеру. Причудливо горящие огни придали обычному бетонному помещению фантасмагорический вид. Затем снова зажглись фонари — это «ловцы» успели поменять аккумуляторы. Стоявшие в фонарях ушли буквально в ноль. Путяшная хриплым голосом спросила:

— А что это было, ребята?

Ответа не последовало, Клюка резво подскочил к Трескиной.

— Ты как, ноэдья?

К его удивлению, голос ведуньи оказался свежим, как и лицо.

— Спасибо, хорошо. Я была в этот раз готова.

На лице Ивана появилась искренняя улыбка. Ему стало отчего-то тепло от присутствия этой странной донельзя девушки, и он откровенно ею залюбовался. Неброская красота и прозрачная глубина её светлых глаз его завораживали. Но в этот момент прапорщика бесцеремонно потрепала за рукав Седых:

— Богатырь, отлипни. Я понимаю, что Палаша — девушка красивая, но не сейчас.

Забава тихонько хохотнула, Иван смущённо отошёл.

— Да я что? Думал, вдруг помощь нужна.

— Спасибо, Ванюша. Вы нам очень помогли своим присутствием — как два якоря земли Русской. Всё-таки нет двух «я» — есть одно мощное родовое.

Клюка бросил в её сторону задумчивый взгляд и начал возиться с фонарями.

— Что-то выжрало всю энергию.

— Оно пыталось и нас выпить досуха, но не вышло.

Седых встрепенулась:

— Ничего себе заявочка!

Пелагея повернулась — на её лице нарисовалась мягкая улыбка:

— На вас всех охранные обереги Опричнины — они и не такое отвергают. Но зато сейчас ясно, как погибла группа диггеров. Тела из них выпили всё и скорее всего сбросили в ливневую канализацию.

— Надо сообщить Мелехову. Хоть похоронят по-человечески. Да и вдруг звезду заработает.

Северянка вздохнула:

— При его характере — скорее взыскание снимут.

Трескина ещё оглядела мрачное помещение и кивнула в сторону лестницы:

— Уходим — сейчас здесь чисто. И никто не сможет больше оставить любую гадость — сгорит в один миг.

И все отчего-то поверили её веским словам.

Мелехов с интересом выслушал новости и тут же вызвал по телефону оперов.

— План коллекторов у нас есть, так что быстро найдём тела.

— А что родителям сказать?

— Полезли не туда — смыло. Несчастный случай.

— Боюсь, лица там… сожжены.

— Тем более. Несколько дней в воде. Думаете, начальство не заставит после обнаружения трупов эксперта что угодно подписать, чтобы закрыть это опасное дело?

— Ну да.

— Зато хоть кончится эта канитель. А там, — капитан кивнул в сторону входа, — как?

— Тихо. Проветрите и заприте. Опасности больше нет.

— И то ладно. Спасибо вам, девоньки, за работу. Эх, и угораздило вас на такую службу пойти. А я тут пригляжу на всякий случай.

Девушки внимательно посмотрели в глаза опытного оперативника. Сейчас им ясно, почему ему оставили память. Не предаст, не разболтает. Зато сто раз сызнова объяснять не потребуется. Они уверены, что капитан сделает всё в лучшем виде.

— Сергей Семёнович, у каждого свой крест. Мы поехали.

Когда два больших внедорожника отъезжали, Мелехов тихонько перекрестил их на дорогу.

Глава 8

Карельские сказки

Как бы они ни торопились, всё равно выехали поздно. Оформление командировочных, получение дополнительных патронов и снаряжения. Затем — поиск подходящей одежды. Благо, машина оказалась с объёмным кузовом, куда влезало намного больше. «Ловцы» вдобавок прихватили с собой разного оружия — мало ли что. Опричницы в этот раз вовсе не возражали. Как и против двух термосов с кофе и газовой горелки вкупе со стандартными рационами. Их нужно только подогреть, чтобы поесть. Сейчас на трассе перекусить не проблема, но что будет, если свернуть в сторону? Парни по дружному согласию пересели вперёд и по очереди вели пикап. Он новее и проходимее побитого жизнью «Форанера», так что остановились именно на нём. Dongfeng бойко нёсся по трассе, поглощая десятки километров, играла тихая музыка, девушек на заднем сиденье сморило.

Уже начинало светать, когда Пелагея проснулась. Они стояли возле АЗС, заправляясь дизельным топливом. Трескина выбралась наружу и зябко поёжилась, потрусив в направлении обозначенных крупными буквами дверей. Затем поспешила внутрь помещения станции, где тепло и горячий кофе. Возле кофейного автомата она и застала Ивана. Михаил в это время закончил заправку и переставлял пикап. Клюка скромно улыбнулся девушке.

— Какое кофе будешь?

— Двойное американо без сахара.

— Сейчас. Ты пока выбери какую-нибудь шоколадку.

— Удар глюкозой по мозгам?

— Ага. Так лучше просыпаешься.

Пока Михаил заказывал себе сосиски и чай, Иван с Пелагеей сели за столик.

— Я тоже по утрам люблю сладкое. Подожди, ты хоть сам поспал? Пусть Наташа за руль сядет — она отлично водит.

— Не сомневаюсь. Но мы спали с Мишей по очереди. Нам в такой ситуации много не нужно — два раза по два. Так уже устроен наш организм. Зато после дела можем дрыхнуть сутками.

При общей брутальной внешности у Ивана имелись милые ямочки на небритых щеках. Трескина отметила, что ему, пожалуй, пошла бы борода — сразу внешность превратилась бы в былинную.

— Интересный у вас метаболизм.

— С детства такой. Сколько проблем с ним было! Родители говорили, что так я после шести лет вести себя начал. Спасибо деду — взял моё воспитание в свои руки.

— Он… принадлежал к нашим?

— Нет, — Иван покачал головой, — начинал служить ещё в СМЕРШе, затем боролся с бандеровцами, потом — контрразведка. А вот прадед служил ротмистром в Опричнине. Значит, я в него пошёл.

— Вот как?

— А у тебя?

Трескина вздохнула. Распространяться об этом она не любила.