Опричники 2 Питер - Ал Коруд

из намечавшейся передряги уже не получится. Это они ещё не обратили внимания, как мелкая пигалица также сидит у открытого окна с пистолетом, а худощавая блондинка взяла в руки что-то блестящее.

— Спокойно, товарищи! — вперёд из-за гаишников вышел плотный мужчина в зимней куртке. С утра в Карелии довольно прохладно. — Мы знаем, что вы не из ФСБ, но тем не менее у нас есть к вам ряд вопросов. Во-первых, почему вы работаете на нашей земле без спроса?

— Представьтесь, пожалуйста, — немедля среагировала Седых. В случае официоза она становилась главной в группе, как старшая по званию.

— Полковник Рокотов Василий…

— Ефремович. Вам от Бормана привет! — вышла спокойно из машины Пелагея.

Лицо мужчины расплылось в улыбке.

— Так вы соседи! То-то думаю, что эту Поляницу я где-то видел. А вы…

— Старший лейтенант Трескина.

— Ох ты, а Варакина о вас рассказывала. Любопытненько, — Рокотов внезапно вздрогнул от её взгляда и засуетился. — Отбой, ребята! Свои.

Гаишник заметно выдохнул, глава карельского филиала кивнул своим боевикам, и к патрульным подошёл один из них. Предстояла непростая процедура «стирания памяти». Бедолаги из ГАИ уже не в первый раз попадали в разного рода происшествия.

Рокотов тем временем показал свои настоящие документы, а приезжие — свои. Разглядев корочки двух молодых людей, полковник крякнул и задумался.

— Чем обязан вашему высокому присутствию?

Руль правления снова забрала Трескина, заставив главу филиала задуматься ещё сильнее. Что-то тут не складывалось.

— Денисова нас сдала? Так и думала, что она не так проста. Скрыла от нас важное.

— Наталья Ивановна давно с нами работает. Но вы, ребята, показались ей странными. Две из вас точно северянки с характерным говором, непробиваемые на амулеты здоровяки, и питерские номера на автомобиле. Да ещё и ищут единственного у нас дельного спеца по шаманам. Не находите, что тут любой всполошится? Можно узнать, с чем всё-таки вы к нам пожаловали?

Взгляд бывалого опричника буквально прожигал, но никак не смог воздействовать на худощавую блондинку. И это полковника заметно нервировало. Иван еле заметно скрыл ухмылку. Не по зубам тебе, полкан, эта золотая рыбка.

— Извините, Василий Ефремович, но не можем вам рассказать.

— Даже так?

— Не обижайтесь, но дело высшего уровня. У вас к нему допуска нет. Даже своему непосредственному начальству сообщить не можем.

Рокотов нахмурился, но сдержался. Больно уж их служба отличается от остальных. Да и девочка эта ох, как непроста! Надо бы у Варакиной больше узнать. Если скажет, конечно.

— Понимаю. Тогда чем могу помочь? Ну, понятно, кроме зелёного света на вашем пути.

Северянки переглянулись. Седых осторожно поинтересовалась:

— Нам в Калевале, кроме Куусинена, нужен человек, сведущий в местности.

— Понял, — Рокотов достал из кармана блокнот и чиркнул на нём. — Вот телефон рабочий и мобильный. Виктор Тайми. Он официально работник Калевальского национального парка. И как раз тот, кто вам нужен.

— И ваш сотрудник?

— Скорее агентура. И следит за шаманством.

— А как вы догадались?

Полковник вздохнул:

— Не первый год служу, девушки. И вот тут, внизу, мой телефон. Нужна помощь — звоните в любое время дня и ночи. Не ждите последствий.

Пелагея глянула в строгие глаза бывалого опричника:

— Почему вы так считаете?

— Вот эти ребята, — Рокотов кивнул в сторону «ловцов», — куда попало не отправляются. Их старший ведь потомок того самого Добрыни?

Сейчас пришёл черёд удивляться Трескиной. Но её задумчивость прервала Седых.

— Рвём когти — нам ещё семь часов пилить. Благо, снега нет.

Но как накаркала. На полпути несущиеся по небу тучи стали заметно ниже, и из них щедро сыпануло свежим снежком. Видимость и скорость сразу упали. Затем пришлось остановиться на трассе из-за чужой аварии. Группа москвичей улетела на обочину. Как можно ехать на север с такой резиной? Да ещё без горелки, припасов и настоящей тёплой одежды. Отогрели бедолаг, отпоили кофе и отправили со спасателями в ближайший посёлок. В итоге свернули после проезда реки Кемь на запад уже после обеда. Дорога стала заметно хуже, хотя высокий пикап спокойно глотал ямы и ухабы. В посёлке со странным названием Авнепорог остановились на обед. Кафешка простая — бывшая столовка, что вечером принимала в углу около буфета гостей. Потому обстановка спартанская, простые столовские столы и приборы, но зато щи выше всех похвал. Как и котлеты из лосятины. В углу кафешки тесно сидела весёлая компания, ещё больше повеселевшая при виде зашедших на огонёк девушек и тут же поскучневшая, заметив с ними двух крепких парней. Народ тут жил простой, и потому людей, что могли в ответ на «закурить есть?» запросто набить морду, вычисляли сразу.

Наталья в это время пыталась связаться с Эйно. Но дозвониться получилось лишь до музея. Она вернулась озадаченной.

— Наш фольклорист на днях усвистал. Куда — будто бы не знают куда именно. Что будем делать?

— Искать. Но всё равно сначала к ним. Сама знаешь — личное общение важно.

— Ага, только вот с Денисовой мы прокололись.

— Да как сказать. Зато нужного человека нашли. Так-то некрасиво мимо «хозяина» ехать и не поздороваться.

Седых вспыхнула:

— Некогда нам! У меня такое чувство, будто постоянно опаздываем.

Все за столом замолчали, оглядываясь друг на друга. Затем дружно заработали ложками.

Забава оказалась точней:

— Тогда нужно сразу цеплять агента. Он быстрей найдёт концы. Мне показалось, что для этого Рокотов и дал его телефон.

— А и правда!

Седых отошла позвонить в Калевалу и заказать ещё чая. Один из мужичков разудалой компашки было решился подкатить, но вовремя заметил кобуру, что показалась наружу, когда девушка потянулась за плюшкой. При её метаболизме она запросто могла есть много сдобного.

— Может, стоить участковому маякнуть? — озаботилась буфетчица, с которой поделился замеченным местный весельчак.

— Это служивые! — пробасил прожжённый мужичок с наколками на руке. — Только не менты. Вояки или погранцы. Видно же, что по делам едут.

— Чего тогда такие упакованные? — прошелестел молодой пацан. — Ты их тачку видел?

— Столичные — они завсегда богаче.

— И чего такие девки на службу идут?

— Так война, — неспешно ответил урка. — Тоже что ли записаться?

— Кабаныч, ты чего, внезапно патриотом стал?

— Грехов у меня больно много, Сеня. По ночам плохо сплю. А война искупление даёт.

— Голову ведь сложишь.

— А много ли мне осталось коптить небо?

Сидевшие за столом неожиданно задумались и выпили, не чокаясь.

К Калевале подъезжали вечером, но успели до окончания работы дома-музея рунопевцев. Светловолосая и голубоглазая молодая женщина, представившаяся Людмилой, приняла их тепло, напоила чаем, но по поводу Эйно не смогла сообщить ничего нового.

— Сорвался ни свет ни заря и уехал куда-то на озёра. Весна же —