Опричники 2 Питер - Ал Коруд

Уже в машине Пелагея спросила знатока местных обычаев:

— Что ты знаешь об этом сейде и почему нам сразу всё не рассказал?

Виктор ответил не сразу:

— Тёмное тут место. Его обычно не поминают. Поговаривают, что уже не менее трёх сотен лет, как оно заброшено и некому проводить там обряды. Но от стариков из поколения в поколение передаётся проклятие, что постигло гору. А что я мог сказать вам, свалившимся мне как снег на голову? Только увидев Эйно, понял, что тут произошло неладное.

Седых недоверчиво поглядывала на Виктора:

— У меня чувство, что ты чего-то недоговариваешь.

Тот в ответ вздохнул:

— Просто я многого не знаю. Это Эйно, — он кивнул в сторону кузова, — горел всем этим. Вечно искал старинное и загадочное. Для меня же вещи, связанные с лопарями и их шаманами, — навроде сказочных сказаний. У нас в посёлке по слухам и эпос «Калевалу» записывали, но ведь для народа эти саги не более чем финские сказки.

Пелагея переглянулась с Иваном. Они сидели спереди, Михаил остался рядом с Куусиненом в кузове. Тем более что большую скорость всё равно не развить. Дорога потекла от тепла, ручьи выходили из берегов, и двигаться приходилось осторожно.

— Сюда, к озеру сворачиваем! Там одна из турбаз нашего парка. Печку уже топят. Сказал, что для своих, так что мешать не будут.

Через десять минут они были на месте. Виктор убежал в баню заканчивать подготовку, Наталья с Михаилом полезли в кузов отвязывать незадачливого «шамана». А то, что он пожелал провести некий обряд, им стало ясно в старом сейде. Меж камней лежали несколько связок самодельных амулетов и большой шаманский бубен. Пелагея сразу проверила их. Амулеты оказались пусты, а вот бубен она тут же аккуратно сунула в специальный мешок.

«Потом разберёмся».

— Иван, мы пойдём туда вдвоём. Оставь на себе только главный оберег. Раздеваться придётся полностью — так уж принято. Но твоя задача — стоять у двери и не пускать в парную никого. Баенного я тут не чую, баня новая, но мало ли что…

Клюка нахмурился. Он боялся признаться себе, что несколько смущён. Нет, потомок богатырей не был ханжой, как и те воины в древности, пользовался моментом. Как говаривали в старину: «Что это за богатырь, что не имеет жену в каждом городке?» Но сейчас… он в первую очередь боялся признаться в том, что эта странная девушка, что была ниже его на полторы головы, ему отчего-то стала дорога. Он потряс головой. Стоп, богатырь, ещё ничего не кончилось!

Глава 10

Старое и новое

Седых и Бочарников остались сторожить снаружи. Они помогли затащить Эйно, который так и не пришёл в себя, только смотрел куда-то вверх сквозь потолок и тяжело дышал. Тело его ещё здесь, а душа бродила где-то там. Его быстро раздели и положили на полок. Иван закрыл мощную дверь, нахмурился и поинтересовался:

— Кого мне ждать?

Трескина вздохнула. Если бы она сама знала! Столько всего разом навалилось непонятного. А они в постоянном беге за ускользающим чужаком и не успевают хоть что-то понять в происходящем вокруг. Грешила на шамана, а оказалась настоящая древняя магия! Нужно будет завтра обязательно сесть вместе и крепко подумать — иначе быть беде! Одна ошибка с таким монстром дорого обойдётся всему отделу. Но ноэдья точно знала, что и в прошлом у Опричнины не раз случалось подобное. Один сотрудник или крепкая спаянная группа спасала всю систему. Иначе не стоит сюда идти служить. Да, оставшимся в живых падал с небес бесценный дар — долгая и полноценная жизнь. Кто не хочет прожить сто лет с гаком и отнюдь не жалкой развалиной? Та же Варакина только на вид бабуля за шестьдесят, на самом деле ей два раза старше. Или Петерсон — он наверняка служит в Опричнине с XIX века. И сейчас во главе филиала до тех пор, пока сызнова из нового поколения не вырастет достойная замена. Та же Забава. Потом вернётся к своим любимым раскопкам и расследованиям — это его стезя.

Потому девушка ответила неожиданно мягко:

— Не знаю, Иванушка. Только в этом обряде нельзя ничего применять кроме собственной физической силы.

— Ясно, — потомок богатырей вздохнул. — Ну, нам не в первой!

Он повернулся к девушке спиной и начал раздеваться. Быстро скинул с себя всё, кроме маленькой ладанки, что оставила ему мать. Он ей никогда не рассказывал, чем занимается, — дед запретил. Военный и всё! Ну а за внешний вид своего тела он в эту минуту точно не тревожился. Ему можно стать моделью для скульптора, что творил Геракла. Широкие плечи, крепкая мускулатура, развитая пропорционально. А не гротескная, как у «окорочков» культуристов. К нему в спортзалах иногда подходили такие «одарённые», советуя дополнительно подкачать некоторые группы мышц. Зачем груда мускулов, когда следует развивать суставы и силу?

Послышался звук расстёгиваемых застёжек — девушка порывисто скидывала с себя одежду. И почему-то она сейчас перестала стесняться присутствия мужчины. Внутри ноэдьи понемногу разгорался странный огонь. Как будто симбиоз тела и души готовился к предстоящему обряду своим таинственным способом.

Дальнейшее Иван воспринимал как некий странный сон. Снова песня, только сейчас тон её намного ниже. Как будто некая колыбельная рвётся наружу, но её что-то сдерживает. Клюка стоял чуть боком к двери, контролируя её и одним глазом поглядывая в сторону лежащего Эйно. Тот всё также пялился в потолок, но его дыхание участилось, грудь вздымалась намного выше. Ещё один куплет монотонного песнопения — и глаза внезапно начало заволакивать. Иван потряс башкой и вылил на неё ковш холодной воды, затем плеснул горячей на камни. Дыхнуло жаром, он невольно поёжился.

— Ещё!

Стало жарче, но… хорошо. Жар, видимо, помогал бороться с тем, что осталось внутри незадачливого фольклориста. Иван бросил взгляд на дверь, потом снова на Эйно. Тот уже закрыл глаза, дыхание утихомирилось. Затем глаз зацепился за тело девушки, и «ловец» обмер. Пелагея подняла руки и резко повысила тон, как будто что-то требовала от небес. Но что самое невероятное — её тело начало светиться. Как будто изнутри горела синеватая матовая лампочка.

— «Как такое возможно!»

Нагота женщины, что стояла рядом, сейчас его вовсе не волновала. Худощавая, но крепкая, как орех, девушка, что занимается физкультурой. Ничего особенного, но какая от неё исходила сила! Пение усилилось, голос стал крепче, ритм быстрее. Иван ощутил, как скорее побежала в нём кровь, участился пульс, тело налилось жаром.

— Ещё!

Он в один момент зацепил ковшиком горячей воды из ушата и плеснул на камни. В голову тут же ударило жаром,