Опричники 2 Питер - Ал Коруд

стало труднее дышать. Но затем волосы на голове, и не только там, у спецназовца зашевелились. Нечто так бухнуло в двери, что разом слетел засов. Иван прыгнул туда и подставил плечо, затем упёрся ногами и руками в доски. С той стороны послышалось шумное дыхание, затем натужный рёв. Ещё удар и ещё! Как будто некий огромный бык или медведь бился о дверцу. Она уже начала прогибаться, ловец напряг буквально все силы, чтобы сдержать то неведомое, что рвалось к ним в парную. Такого напора он ещё ни разу не испытывал в своей жизни.

Лет к пяти в нём, кроме малосонья, начала проявляться сила. Он мог завалить любого школьника в школе, даже старше его класса на три. Потому светловолосого паренька, крепкого не по годам, стали сторониться все окрестные хулиганы. Не раз его вызывали к директору, но с маленьким Ваней всегда ходил дед и выговаривал администрации за то, что те потакают хулиганам и обидчикам. Ваня же слыл среди всей школоты защитником. Один раз конфликт даже закончился тем, что на него налетел папаша одного хмыря из параллельного класса — местная и невероятно наглая шишка. В итоге жирное тело улетело в сторону своего автомобиля. На произведении немецкого автопрома появилась огромная вмятина.

Дед Ивана объяснил милиционерам произошедшее тем, что этот «боров» поскользнулся и сам повредил машину. Да и патрульные с неприкрытой ухмылкой заслушали рассказ «потерпевшего»: как его сильно шмякнул об автомобиль обычный семиклассник. Видеокамер в ту пору ещё везде не наставили, так что дело «не завели». Папаша обещал разные кары — в криминальном мире были у него связи. Но… внезапно куда-то исчез из поля зрения. По школе прошёл слух, что его взяли с поличным и проведёт он несколько ближайших лет в казённом заведении.

Ване же категорически запретили влезать в чужие разборки. С этой поры он не вылезал из спортивных секций. Затем пришёл черёд военно-спортивного клуба. Там его научили стрелять, бегать, прыгать, скалолазанию, а также многим другим полезным для мужчины навыкам. Так что ворота части СпН открылись перед новобранцем сразу. Казалось бы, вот она, карьера! Но в какой-то момент Иван ощутил, что может больше. Даже бывалые бойцы не рисковали выходить против него на ристалище, а командир сводной группы поглядывал с некоторым сомнением на силача. Затем после Сирии его забрали. И вот уже семь лет он служит в невероятно секретном подразделении, непонятно кому принадлежащем. В военном билете стоит номер части, но вдобавок имеется пять корочек различных ведомств. И масса проведённых операций, больше смахивающих на приключенческие произведения.

Но ещё никогда ему не было так тяжко. Он со всей силы упирался в дверь, которая вот-вот поддастся натиску чего-то невероятно могучего. Мышцы напряглись, вены разбухли, кости трещали, и что ещё хуже — с той стороны перло холодом, невероятным по градусам морозом. Руки уже застыли, стужа шла дальше в плечи и начала охватывать грудь. Глаза застило потом, ресницы начали замерзать. Отчего-то Иван понял, что из этой передряги ему уже не выйти живым. Но он отчаянно сопротивлялся — так его приучили с детства: биться до конца!

— Ванечка, держись! — раздалось позади. И он тут же ощутил прилив тепла. Это к нему сзади примкнула Пелагея, прижавшись к его спине обнажённым телом. Иван ощутил все её выпуклости и изгибы, но мысли шли вовсе не о телесном. Жар сердца, чистота духа — всё это пронзило потомка богатыря в один момент. Девушка продолжала свой странный танец даже в объятиях. Её звонкий голос звучал буквально над ухом, становясь всё выше и выше. В какой-то момент натиск с той стороны усилился — вся дверь и часть пола покрылись изморозью. Ловец кряхтел, но ещё держался из последних сил. Он ещё сильнее напрягся и издал боевой клич:

— А-а-а-а-а!

Сзади колыхнулось девичье тело, голос вознёсся буквально к небу, пахнуло невиданным жаром. Ивану как будто пендаля дали сзади, и он прикрыл уже поддающуюся дверь обратно. С той стороны раздался нечеловеческой силы рёв, заглушённый голосом Трескиной. И… как будто струна в воздухе лопнула. Ловец не выдержал и упал, потеряв сознание. Очухался от того, что на голову лили воду.

— Вы кто⁈ Я где⁈

В углу полка съёжился Куусинен, прикрываясь руками. Широко открытые глаза с тихим ужасом взирали на здоровенного голого мужика и странную девушку, так же совершенно не одетую.

— Что же вы, Эйно Семёнович, лезете куда ни попадя, — проворчал Иван, поднимаясь. Затем он обернулся к Пелагее. Она совершенно не стеснялась, лишь улыбалась ему, немного отрешённая, затем пошатнулась. Ловец ловко поймал девушку и положил на полок. — Давай, братец, выбираться!

Со стороны двери уже кричали. Иван мощным ударом плеча выбил её из ледовой ловушки.

— Иван, Пелагея, что случилось! — впереди стоял с кладенцом Михаил, позади с револьвером встревоженная Наталья, чуть далее нахохлилась Забава. Ловец охнул и быстро запахнул полотенцем чресла.

— Держите рунопевца — очухался бродяга.

— Как Палаша? — Михаил тут же подхватил Эйно, закутал его в покрывало и потащил в дом. Седых встревоженно зачастила: — Мы тут дверь открыть не могли наружную. Внутри шум, как будто драка идёт. Побежали за топором и ломом.

— И в небе сполохи заиграли, — вторила ей Забава. — Что с Палашей?

Иван дохнул свежего воздуха и улыбнулся.

— Хорошо с ней всё. Сейчас отогреемся и придём к вам. Чай готовьте.

Седых хмыкнула:

— На такой час можно и чарку бальзама опрокинуть.

Пелагея лежала всё там же на животе. Иван тут же схватил веник и быстро прошёлся по её телу. Оно уже не светилось, лишь какие-то мерцающие мурашки пробежали по спине. И пока ловец отвлёкся на кадку с водой, девушка встала, и мужчину встретили тёплые объятья и жаркие губы. Ковшик с водой упал на пол. Они только что бились с неведомой тварью, что ломилась с Потусторонья, — они заслужили немного забытья.

В дом они оба входили немного смущённые и усталые. Здание базы нового типа, так что после прихожей находился большой зал, освещённый двумя модными торшерами. Печь «Аляска» исходила теплом и бросала на людей багровые отблески, придавая сидевшей за столом компании некую таинственность. На столе уже выставлены скромные закуски, исходил паром чайник, шёл горячий разговор. Размякший Куусинен отрешённо лежал на кушетке у стены. Виктор Тайми матово поблескивал глазами, перед ним стояла бутылка с какой-то настойкой. Стресс снимал человек.

Опричники дружно повернули головы, с интересом рассматривая запоздавшую пару.

— Мы попарились немного, — пробормотал смутившийся Иван; Пелагея тихо скользнула в соседнюю комнату. Весь жар и задор из неё после бани