Опричники 2 Питер - Ал Коруд

— Понимаем. Озябли. Там на двери такой большущий кусок льда примерз.

Иван ничего не ответил, только сел на стул, который жалобно отозвался скрипом, и потянулся за чашкой.

— Сиди, сама всё налью.

Михаил молча пододвинул литровую фляжку. Он с ухмылкой подначил:

— Смотри, что наши юные опричницы с собой возят.

Путяшная смешно сморщила носик и показала ему язык.

— А сам как нахваливал! Это секретный бальзам для снятия усталости — сам Петерсон делает.

— Ваш начальник? — удивился Иван и пододвинул девушке металлическую стопку.

В этот момент в залу вернулась Пелагея и села наособицу, пряча глаза. Забава тут же поспешила с чайником к ней. После горячего чая со стопкой бальзама щёки у девушки порозовели, она облегчённо выдохнула.

— Эйно что-нибудь рассказал?

Михаил лишь крякнул, переводя ерничающий взгляд со своего товарища на опричницу, но информацию выдал:

— Мало что помнит. Он сильно озабочен с того дня, как старинные руны из его собрания закровоточили, и у кого-то вызнал их природу. Сейд же этот старый и заброшенный он и возродил в прошлом году — всё по древним описаниям.

— Чего так? — удивился Иван. Он в принципе вообще не пил, но бальзам по древним рецептам неожиданно отлично зашёл. Стало легко, и в голове хоть чутка прояснилось. Потому что он никак не мог объяснить, что такое с ним только что произошло. Нет, он ведал, что следует делать с женщинами, и связи до опричницы у него были. Но никогда бы не посмел тронуть такую юную особу, как Палаша. Почему-то только так он желал нынче называть девушку. Она же после их… «помывки» стала той же скромной и смущённой девицей. Как будто два человека жили в Трескиной: смелая воительница и простодушная архивариус.

— Захотелось человеку пошаманить, а камланию никто не научил, — Наталья кидала в сторону Пелагеи вопрошающие взгляды, но та пока отмалчивалась.

— Вот дурак! Зачем лезть туда, куда не след.

— Ты ему завтра и объяснишь.

— Дальше что было?

— Так начал обряд, и небо над ним потемнело. Дальше очухался уже в бане, а тут вы оба и голяком. — Михаил ехидно поглядывал на спасителей мира. Седых его хмуро поддержала:

— И чего у вас там всё-таки случилось?

Клюка кинул взгляд в сторону Трескиной:

— Точно сказать не могу. Но как будто три медведя к нам в баню ломились. И стужа мерзкая чуть не погубила. Я уж подумал, что кранты, но Палаша пролом между мирами перекрыла.

— Ничего себе! — Бочарников всерьёз озаботился. Напарник доселе никогда не жаловался. — Мы только стук слышали и внешнюю дверь, как будто намертво закупорили.

— Проследил нас… от сейда.

— Так мы его добычу увели, — Седых покачала головой. — Но до чего силён этот Каврай!

— Как и тот, что за ним стоит, — неожиданно вмешалась в разговор Пелагея. Она сделала глоток бальзама, и глаза её осоловели. — Пойду отдыхать — клонит в сон, мочи нет. Завтра поедете сейд закрывать.

— Без тебя? — удивился Михаил. Он уже уважительно отдал первенство руководства этой странной девушке. Хотя ещё несколько дней назад о таком даже подумать не мог. Но эти две северные валькирии произвели на него впечатление. И в самом деле, правильно она сказала — этот длинный день стал для них легендой, о которой не стыдно рассказать и внукам.

Трескина ничего не ответила, но поднялась и неспешно пошла в комнату для гостей.

Иван допил чай и также поднялся.

— Миша, давай тем диваном дверь подопрём. Будем по очереди дежурить.

— Понял. Чур я первый. Ты сил сейчас много потратил.

Клюка встретил ехидствующий взгляд товарища и лишь покачал головой. Но он сейчас и сам не знал, как вести себя дальше. Ведал лишь одно — забыть это он уже не сможет никогда. Как и вырвать одну занозу из сердца. Забава потащила Виктора наверх — ему также нужно выспаться. Наталья же никак не могла разобраться в себе и в поведении своей подруги. Но потом решила, что утро вечера мудренее. Лишь проверила окна и положила рядом на кушетку револьвер.

Пелагея проснулась разом и внезапно ощутила себя хорошо отдохнувшей. Странно — такие два обряда, что пришлось ей провести вчера, должны выжать её досуха. И почему ей так хорошо на душе, как будто не было сражения с крайне опасным врагом, что ещё бродит по их земле? Она легла обратно и снова прислушалась к себе. Нет, всё хорошо и покойно. Затем вспомнилась сцена в бане, и щёки вспыхнули. Что на неё нашло? Так ведь и Ваня был искренен. Нет, тему развивать дальше не хотелось. Было и было! В её жизни уже были мужчины. Значит, так нужно! Нечего голову забивать. Пора действовать! Внизу уже слышались звуки, шумели голоса. Дом современный, то есть и наверху присутствовал туалет. Она быстро привела себя в порядок и пошла вниз уже полностью подготовленной.

— Забава, какие у нас новости?

— Вертолёт сядет после обеда. На нём вывезем Эйно в Питер — ему нужно обследование.

— Новости от Семёнова есть?

— Он уже в пути. Кольский филиал его подбросит.

— Хорошо. Виктор, собери мне всю бересту, что здесь есть.

Лесовик тут же исчез. Но дальнейшие указания прервал Клюка. Он поставил перед Трескиной сковородку с яичницей и полную кружку кофе.

— Подкрепись сначала, Палашенька.

Наталья с Забавой переглянулись. Михаил возился на улице, но когда вернулся в дом, Трескина уже снова готова раздавать указания.

Она обратилась к прапорщику:

— Вы езжайте с Тайми и Путяшной обратно к сейду. Уничтожьте его навсегда.

— Как? — растерялся ловец. К такому он точно не готов.

— Раскидайте камни — сил у вас на это хватит, потом сожгите бересту, что я вам приготовлю. И… всё. Связь оборвана, память сожжена — он будет навеки мёртв. Путяшная это всё снимет для отчёта.

Седых нахмурилась:

— Ты откуда это знаешь?

— Скачала обряд с сайта музея. Нам же к нему пароль Денисова дала. И что-то мне подсказывает, что он сработает. Руны настоящие!

— Точно!

— Вчера, пока ехали, копалась и нашла. Тогда и мысль пришла в голову, как разорвать связь с Кольвосенваара. Чтобы ни говорили, но судьба вас нам не просто так послала.

Она бросила задумчивый взгляд на Ивана, тот заметно стушевался.

Седых же возмутилась:

— А я что делать буду?

— Нужно допросить Эйно и согнать из него черноту. Вы меня с Ванечкой страховать будете. Да не бойтесь — обряд простой и древний, как навоз мамонта — мы его дымом окурим.

— Надеюсь, одетыми будете?

— Если хочешь, можешь раздеться.

Клюка смущённо крякнул. В