Ненужная жена генерала. Семейный штаб закрыт - Виолетта Весна

— Красиво придумано, — сказала женщина в первом ряду. — Вроде не увольняете, потому что увольнять некого, но вычеркиваете.

Лариса подалась вперед, однако я ответила сама:

— Мы не вычеркиваем людей. Мы перестаем обещать чужую помощь без подтверждения. Если такой порядок вам не подходит, это нормальный отказ, а не предательство.

— А если ваш новый порядок сделает все медленнее? — спросила Светлана Петровна.

— Сделает. На несколько минут. Поэтому сегодня покажу, что именно мы получаем за эти минуты.

Тимофей вывел на экран две обезличенные карточки. Первая была февральской: доставка человека из пункта временного размещения в гостиницу. Статус — выполнено, комментарий — машина выехала. Вторая касалась продуктового набора: волонтер забрал заказ со склада, но адресат не отвечал. В системе заявка тоже считалась закрытой.

— В первом случае людей действительно доставили, — сказала я. — Я позвонила им на следующий день, но отметку оставила в личной таблице. Команда об этом не знала. Во втором водитель вернул набор на склад вечером, а оператор увидел это только через два дня.

— Человек остался без еды? — спросили из зала.

— Нет. Соседка привезла продукты и потом сообщила нам. Но мы считали свою задачу выполненной, хотя не выполнили ее.

Светлана Петровна сняла очки.

— Кто виноват?

— Водитель сообщил на склад. Склад не передал оператору. Оператор решил, что выезд равен доставке. Я утвердила порядок, в котором одного статуса было достаточно. Вина распределена, ответственность за исправление — моя.

— И теперь после каждой поездки звонить?

— Или ставить отметку в форме по ссылке. Если человек принят гостиницей, она подтверждает сама. Если передали вещи лично, нужен короткий ответ получателя или координатора. Мы не просим отчет на страницу.

— А фотографировать людей с пакетами не заставите?

— Нет. Фото не является обязательным подтверждением и часто нарушает приватность.

Вопросы продолжались. О страховке, расходах на бензин, ночных звонках, отказе от опасного маршрута. Я не знала двух ответов и записала их для юриста. Раньше мне было трудно произнести перед волонтерами «уточню»: казалось, руководитель обязан приходить с готовым порядком. Сегодня отсутствие ответа было безопаснее уверенной выдумки.

Потом Лариса представила график. Смена горячей линии — четыре часа, склада — шесть, доставки — по отдельным задачам с указанным районом. Волонтер видел ограничение до согласия. Координатор не мог добавить адрес после выезда без нового подтверждения.

— А если я уже рядом? — спросил мужчина у окна.

— Можете согласиться, — ответила Лариса. — Но фраза «все равно по пути» не отменяет регистрацию. Нам нужно знать, кто взял задачу и когда ждать результат.

— Вы тут скоро путевые листы введете.

— Для договорных перевозчиков они и так есть. Для личной разовой доставки достаточно номера заявки, адреса безопасной передачи и подтверждения.

Светлана Петровна подняла форму.

— Я не пользуюсь вашими ссылками. У меня телефон кнопочный.

— Тогда звоните оператору. Электронная форма — один из способов, не единственный.

— Оператор опять запишет не то.

— Вы попросите повторить статус. Разговор фиксируется в карточке.

— Вот теперь можно обсуждать, — сказала она и снова надела очки.

К концу встречи люди разделились на три группы. Одни заполняли формы сразу. Другие забрали домой. Третьи подошли вернуть бейджи и попросили исключить их из активного реестра.

Я не уговаривала.

Женщина из первого ряда сказала, что пришла помогать людям, а не работать по инструкции. Я поблагодарила ее за прежние выезды и объяснила, как получить справку о часах участия. Молодой водитель заявил, что не станет сообщать расписание личной жизни. Тимофей удалил его доступность и оставил подписку на открытые разовые задачи. Супружеская пара отказалась от ночных смен, но согласилась помогать на складе раз в месяц.

Светлана Петровна подошла последней.

— Я остаюсь, — сообщила она. — Но если ваш оператор будет полчаса задавать вопросы женщине, у которой дома холодно, я первая тебе позвоню.

— Звоните. Только сначала запишите номер заявки.

— Не наглей.

— Тогда оператору будет проще разобраться.

Она усмехнулась и подписала форму.

После встречи мы считали результат. Двадцать семь человек отказались от активного участия. В обновленном реестре осталось девяносто один. Из них шестьдесят четыре подтвердили смены до конца месяца, остальные выбрали разовые задачи или апрельские даты.

— В конкурсной заявке сто восемнадцать, — сказал Тимофей.

— Уже нет. Меняй на девяносто один зарегистрированный и шестьдесят четыре в текущем графике.

— Мощность упадет почти на четверть.

— Формальная — да. Фактическую мы наконец знаем.

— Сомов может решить, что нас мало.

— Может. Тогда договор получит тот, кто докажет больший ресурс. Мы не будем добавлять людей, которые не обещали выходить.

Лариса сохранила протокол встречи.

— Самое неприятное знаешь что? — спросила она.

— Что?

— Если бы не история с Владиславом, мы бы