Большевизм и христианская экзистенция - Федор Августович Степун

догматических утверждений, и эти утверждения образуют скудную, противоречивую, трусливо скрытую, неискреннюю и потому дурную приват–метафизику каждого «трансцендентального» и каждого «научного» философа. Нередко эта скрываемая приват–метафизика не заключает в себе ничего положительного и вся исчерпывается ненавистью и скрытой злобой к объектам метафизики открытой, искренней и откровенной.

Тоска по не существующему, т. е. не сущему, есть романтизм, и потому участников «Логоса», зачарованных меоном «научной» философии, мы вправе назвать мечтательными романтиками неосуществимой «научности».

В заключение скажу, что, подвергая «Логос» принципиальному и длинному разбору, я чувствовал, что за этим журналом стоит почти вся современная немецкая философия, и потому все сказанное в этой статье, имея более принципиальный смысл, чем простой критический анализ нового журнала, mutatis mutandis 384 относится к современным немецким властителям… маленьких дум.

А. Белый. Ответ Ф. А. Степуну на открытое письмо в № 4–5 «Трудов и Дней» 385

Многоуважаемый Федор Августович!

Вы обращаетесь ко мне в № 4–5 «Трудов и дней» с открытым письмом: после лестных определений моей писательской деятельности Вы позволяете себе ряд остроумных квалификаций моей философской позиции; я оставляю без возражения все остроумные места письма. На одно лишь место письма я не могу не ответить: оно бросает тень на мое миросозерцание, с которым Вы, очевидно, абсолютно не знакомы. Позволяю себе вывести Вас из заблуждения. В Вашем письме стоит нижеследующая фраза. «Вы ежегодно меняете свою философскую точку зрения и ежегодно оповещаете читающий мир о совершившемся в Вас превращении». Вы отсылаете также меня к моему «Символизму», позиции которого будто бы я изменил в статье «Круговое движение».

Позволяю себе вместо всякого возражения или ответа на Ваши игривости привести ряд цитат, касающихся защищаемой мной позиции. Извиняюсь за обилие этих цитат; но, право, пусть не я отвечаю Вам, пусть отвечает Вам за меня моя, будто бы покинутая, позиция.

В моей статье «Круговое движение» я защищаю следующий тезис: нужно творить жизнь; творчество прежде познания.

По поводу примата творчества над познанием я писал прежде: «Философия предопределила познание творчеством» (Арабески. «Песнь жизни», стр.51. 1908 г.). «Из музыкального пафоса души рождается заря новой мудрости, вовсе минуя теорию знания» (Арабески. «Песнь жизни», стр.55. 1908 г.). «Ницше не перечисляет методологий, говоря о личности; перечислять, когда пришло время действовать, — значит писать вилами по воде» (Арабески. «Фридрих Ницше», стр.88. 1907 г.). «Несостоятельность научно–философских теорий… побуждает нас в целях полноты миропонимания перейти за пределы теории в область практического идеала» (Арабески. «О целесообразности», стр.103. 1905 г.). «Если понятие может быть возведено к идее, а образ к символу…, то в символизме завязывается узел между вершинами знания и интуиции. Дается начало методу, объединяющему знание с творчеством» (Арабески. «Окно в будущее», стр.140. 1904 г.). «Современные гносеологи нормы познания отделяют от форм мышления. Они относят к идее долженствования познавательные нормы… Самые нормы долженствования приводимы к образам ценностей (Арабески. «Феникс», стр.151–152. 1906 г.). «Нам остается один путь: путь перерождения» (Арабески. «Кризис сознания и Генрик Ибсен», стр.175. 1910 г.). «Не символизм должны мы метафизически объяснять; самую метафизику мы рассматриваем как особый вид символизма» (ibid., стр.183). «Сознание… предопределялось творчеством. — Где теперь цельность жизни?» (Арабески. «Искусство», стр.219. 1908 г.). «Перевал от критицизма к символизму неминуемо должен сопровождаться духом музыки» (Арабески. «Символ[изм] как миропон[имение]», стр.224. 1903 г.). «Современное искусство — символ кризиса миросозерцаний» (Арабески, стр.242. Символизм. 1909). «Творчество оказывается первее сознания». (Символизм. «Проблема культуры», стр.3. 1909 г.). «Философские системы возможны на стадии догматизма и критицизма… Способность нашего познания изнутри как бы творчески и освещать жизнь есть мудрость, и символизм — область ее применения» (Символизм. «Критицизм и символизм», стр.29. 1904 г.). «В результате такой ликвидации мировоззрение, как теория, переходит в творчество» (Символизм. «Эмблематика смысла», стр.68. 1909 г.). «Сама трагедия познания есть искус и преддверие к мистерии жизни. (Символизм. «Эмблематика смысла», стр.72. 1909 г.). «Современная теория знания должна исчезнуть или стать теорией творчества» (Ibid., стр.73). «Не давит теория знания — освобождает от философии (по лозунгу, чем хуже, тем лучше 386): после неё — только творчество» (Ibid., стр.76). «Так невольно в теории знания совершается перелом: она становится теорией ценностей» (Ibid., стр.78). «Познание предопределено творчеством» (Символизм. «Смысл искусства», стр.211. 1907 г.). «Назначение человечества в живом творчестве жизни» (Символизм. «Магия слов», стр.432. 1909 г.).

Довольно: я мог бы удвоить, утроить, учетверить количество приведенных цитат. Приведенные цитаты относятся к следующим годам (годам написания статей): 1903, 1904, 1905, 1906, 1907, 1908, 1909, 1910.

В 1903 и в 1910 я повторяю до хрипоты в голосе одно и то же. То же я повторяю в статье «Круговое движение». Вы должны знать, что лозунг «творчество прежде познания» не кантианский лозунг; или Вы меня никогда не читали, или Вы на меня нападаете не за доминирующее направление статьи, а за резкие слова по адресу современной научной философии, поскольку она активно отрицает указываемый мною путь к символизму.

Но посмотрим, что говорил я по адресу современной научной философии в 1903, 1904, 1905, 1906, 1907, 1908, 1909, 1910 годах.

«Источник творчества… подменяется…: незаметно мертвец восседает над жизнью… Эта вторая ступень… есть пышное развитие философии» (Арабески. «Песнь жизни», стр.45. 1908 г.). «Личность, впавшая в сон, оказалась марионеткой, жизнь ее — синематографом жизни… Герой — буква; общество — это слова, слагающие умозаключение: что–то мыслится, что–то творится — вот вывод современной философии, довершение разложения… Это великое, предельное разложение мира не мечта: это краткое резюме воззрений на мир столпов наиболее последовательных гносеологий — Когена и Риккерта…» И далее: «Так рок нас съел еще до создания мира» (Арабески. «Песнь жизни», стр.46. 1908 г.). «От этого оберегают искусство государственники от философии» (Ibid.). «Теория знания — смерть слова живого» (Ibid., стр.60). «С восторгом убираем мы теорию знания венками своего почтения; в–е–д–ь н–а–ш–а г–н–о–с–е–о–л–о–г–и–ч–н–о–с–т–ь — п–о–с–л–е–д–н–я–я д–а–н–ь М–е–р–т–в–е–ц–у… Высочайшая ценность теории знания в том, что она учит нас умственным сальто–морталям; скоро плохое слово, описав полный круг развития, как змея, ужалит свой хвост» (Ibid., стр.50–51). «Мы живы цельностью постижения жизни, а не методологическим шкафом с сотнями перегородок… Множество методологический «я»… ни одной цельности живой. А если мы поверим, что жизнь и есть то множество нас самих, отраженных под разными углами, в ужасе воскликнем: но это будет хор методологических голосов, суетливо спорящих друг с другом. Крикнем — и распадемся на правильные квадратики по числу отделений методологического гроба». (Арабески. «Фридрих Ницше», стр.76–77. 1907 г.). «Несостоятельность научно–философских теорий…» и т. д. (Арабески. «О целесообразности», стр.103. 1905 г.). «Такая логика расплющивает всякую глубину… Все срывает и уносит… но никуда не уносит, совсем, как кантовский ноумен, ограничивающий призрачную действительность, но и сам не сущий». (Арабески. «Священные цвета», стр.116. 1903 г.). «Долженствование оказалось запредельною нормою… Тогда отвлеченное мышление… разрешается в круглое ничто» (Арабески. «Феникс», стр.153. 1906 г.). «Решение проблемы сознания в познании и знании убивает в сознании все человеческое, а