Развод с тираном - Александра Салиева

изменилось. Наших спутников как подменили, и я не придумала ничего лучше, чем позвать брата и его друзей. Хорошо, кто-то в итоге вызвал полицию, и те прекратили драку. Не то страшно представить, что было бы…

Это был ужасный день, но прекрасный урок. Больше я не пила, ни с кем на улице никогда не знакомилась и никуда не ходила с теми, кого вижу впервые в жизни. Хотя всё равно, похоже, жестокий урок оказался не до конца мной усвоен, раз я позволила себе связаться с Олегом Дубровским. Которого тоже невольно втянула в драку. Впрочем, кому-кому, а ему с чёрным поясом семпай точно ничего не грозит. Так что, чуть подумав и убедившись, что до меня никому нет дела, быстро сваливаю с площадки обелиска.

Да, вот так низко и подло подставляю предателя-супруга и пользуюсь моментом, чтобы уйти от него.

Ну а что? Отчаянные времена требуют принятия суровых решений.

5.2

Мне это не нравится, но, если не сейчас, то когда? Потом точно ещё не скоро представится подходящий шанс.

Сзади продолжают звучать ругательства вперемешку с проклятиями, но я отсекаю их от себя. Подерутся и успокоятся, зато я к этому времени буду уже достаточно далеко. И теперь Олег точно меня так быстро найти не сможет. Я об этом позабочусь. Это в нашем крае Дубровские имеют вес, а в другом они обычные люди при деньгах, не больше. Посмотрим, как он тогда запоёт!

Внезапно за спиной раздаётся настолько громкий вой, что я невольно притормаживаю. Он полон боли, мольбы и отчаяния. Меня буквально пригвождает им к месту. На мгновение даже кажется, что это Олег так кричит. И я оборачиваюсь, готовясь увидеть всё самое плохое. Но к моей радости, с мужем оказывается всё хорошо. Но только с ним. А вот парням так не везёт. Все четверо валяются на земле, тихо поскуливая от боли, Олег нависает над одним из них, выставив на его спину свою ногу. Тот громко вопит от того, как мой муж медленно, но верно выворачивает ему руку за спиной.

Я с шумом тяну в себя воздух, да так и не выдыхаю, застигнутая врасплох увиденным.

— Пусти, мля, сука, пусти, сказал! Я убью тебя, гондон ты конченный! — слышится вперемешку с матом.

Парень бьёт по асфальту свободной рукой и продолжает вопить, пока Олег с полным равнодушием следит за его пустыми попытками освободиться.

— Сказал же, сломаю, — произносит флегматично.

И я признаю в поверженном того, кто посмел прикоснуться ко мне.

Гадство!

— Сука-а-а! — уже визжит парень.

Не выдерживаю. Разворачиваюсь и бегу обратно.

— Олег! Олег, не надо! Олег! — кричу на ходу.

Добегаю и буквально висну на его плече.

— Отпусти его. Слышишь? Пусти, — принимаюсь причитать, ухватившись за его запястье. — Он же просто защищал попавшую в беду девушку. Ничего плохого не сделал. Олег!

— Он сам нарвался, — слышит, но не слушает меня он.

Окончание его слов тонет в новом, особенно громком крике боли.

— Олег, мать твою! — бью его в плечо. — Отпусти его сейчас же! Иначе я реально сделаю аборт, я тебе клянусь!

Мой полный отчаяния крик разносится в ночной тишине парка не менее громко, чем вопли парня. А мой муж, услышав озвученную мной угрозу, так и не отпуская его, медленно поворачивает ко мне голову.

— Ещё раз повтори, — велит.

Да с таким видом, что я невольно жалею о сказанном. Но и тогда не сдаюсь.

— Повторяю. Отпусти его, — замолкаю на мгновение, после чего заставляю себя добавить: — Пожалуйста.

По губам мужа расползается ядовитая ухмылка.

— Ты же сама их на меня натравила. Хотела, чтоб они на меня напали. Вот, — сосредотачивается на несчастном, который уже весь голос себе сорвал, извиваясь под ногой Олега. — Наслаждайся.

Окончание его слов тонет в новом, особенно громком крике чужой боли. Руку парню Олег всё-таки ломает. Она плюхается уставшей плетью на асфальт. А муж разворачивается ко мне.

Не смотрю на него. Всё моё внимание приковано к пострадавшему парню. Его вопли, полные боли, буквально оглушают.

— Ты… — выдавливаю из себя.

И даже собственный голос не слышу. Хочу подойти к своему защитнику, скулящему от боли, но ноги не идут. А ведь надо-то сделать всего лишь полшага. Я настолько в шоке и ужасе от поступка Олега, что в мозгах пустота образуется.

— Ты зачем это сделал? — всё же заканчиваю свой вопрос.

На глазах слёзы скапливаются и скатываются по щекам, стоит только моргнуть. Я и их стереть не могу. Тело деревенеет настолько, что дышать с трудом удаётся.

— Потому что я не терпила, если ты этого всё ещё не поняла, — сухо отзывается на мой вопрос Олег.

5.3

Я всё ещё не могу пошевелиться. Но мужа это мало волнует. Подхватив меня под локоть, он разворачивается на выход из парка. Хотя недалеко мы уходим. Останавливаемся через два шага. Возвращаемся обратно. А я невольно замираю в очередном ужасе, когда Олег склоняется над жертвой своей недавней ярости.

Жду, что он ему что-нибудь скажет напоследок, пригрозит, оскорбит или снова ударит. Но он всего лишь подбирает его выпавший телефон. В отличие от того, который я разбила, этот в порядке. И даже пароля для блокировки экрана нет. Олег это первым делом проверяет. А потом по памяти набирает чей-то номер.

— Тут в парке произошёл инцидент, надо с ним разобраться, — опустив всяческие приветствия, сообщает он собеседнику, когда тот принимает вызов.

Что ему отвечают, не разбираю. Да и длится речь абонента недолго. Далее снова заговаривает Олег:

— Драка. Четверо. У одного сломана рука. С его телефона звоню.

Скупые пояснения разбавляются ещё одной паузой и чужими словами, которые я не слышу. Моё внимание по-прежнему приковано к пострадавшему парню, кажется потерявшему сознание от боли.

— Да, под камеру, скорее всего, все попали, — продолжает отвечать муж на какие-то вопросы, поднимая голову к ближайшему столбу.

На нём и правда установлено видеонаблюдение. А пока я на него смотрю, настаёт вновь черёд Олега говорить.

— Я один.

Дальше голос собеседника звучит гораздо громче. Но, как начинает, так и замолкает, резко перебитый Олегом.

— Знаю. Я сам так решил, — морщится он, как от боли. — Всё. Перезвоню, когда куплю себе новый телефон. Мой сломался.

Отключается. Телефон швыряет обратно на землю. Следом проходит дальше, поднимает собственный, чуть ранее мною разбитый. Вертит в руках, после чего убирает его в карман джинсов, и вот после мы возобновляем путь на выход из парка.

Я по-прежнему настолько в шоке, что безропотно позволяю