Лучшая работа в мире. История ветерана ЧВК «Вагнер» - Кирилл Деюре

Кэп ответил коротко:

– Будет.

Через минут десять подъехал танк. Экипаж толковый, боевой. Подбежали наши, показали цель – тот самый дом, где засели духи. Башня повернулась, грохот – и первый снаряд лёг прямо в фасад. Камни и пыль посыпались вниз.

Но духи тоже не спали. В ответ они ебанули из гранатомёта. Заряд прилетел в здание, где находился мой замкомвзвода с отделением – человек шесть-семь. Удар пришёлся в колонну, рядом со стеной. Каменные обломки разлетелись во все стороны, как шрапнель. Николаевич – мой замкомвзвода, старый пограничник, ему за пятьдесят. Дядька живой, бодрый, всегда поддерживал ребят словом и делом. Тогда его тяжело зацепило. Ранение в голову. Позже я узнал, что он погиб уже в Мали, на другой командировке. Но именно в тот день на сирийской земле он стал для нас примером стойкости.

Командир отделения держался до последнего, продолжал руководить, пока рядом ещё двоих пацанов не зацепило. Надо было срочно эвакуировать. Мы оттянули раненых назад, а тут как раз подкатил «Урал». С «Урала» посыпались молодые пацаны – свежак, пополнение. Они быстро подхватили раненых, забрали их в кузов и утащили назад, в тыл. А мы остались на этом ёбаном доме – я, Кэп и ещё четверо бойцов.

Танк своё дело сделал: пару раз влупил по стене, разворотил её, а потом отошёл на перезарядку. Дом держался, но уже дышал на ладан. Мы поняли: тянуть больше нельзя, пора на рывок. Собрались: я, Спокойный, Кук, Фантом – и ещё пара человек. В итоге нас было человек шесть-семь. Вдохнули и рванули через бетонный канал. Прыгнули в него, переползли, выскочили к самому дому. Прижались к стене, сердце колотится так, будто выскочить хочет.

Танк выбил только одну сторону дома, остальное держалось крепко. Мы ввалились внутрь. Первых двоих духов завалили сразу, они не успели опомниться. Перестрелка началась мгновенно, в дыму и пыли. От этого здания уходил проход вправо, в сторону кабинетов. Смешно вспоминать: среди развалин всё ещё стояли гинекологические кресла, кабинеты с табличками. Смерть и мирная жизнь переплелись в одном пейзаже.

Мы прорвались в соседний дворик, забрали второе здание. Духи откатились, но тут же открыли огонь с другой стороны, из следующего дома. Расстояние – десять-пятнадцать метров. Нас зажали за стеной, прижимали плотным огнём. Я пытался выглянуть и отработать по ним, но дом оказался не монолитным, а полугнилым, с пустотами. Они хуярили прямо в угол. Одна из очередей прошила кирпич рядом со мной.

Я был без каски. Секунда – и голову мне посекло осколками. Зашибись, но хотя бы очки были на глазах. Кирпичная крошка летела во все стороны, резала лицо. По вискам потекла кровь, голова гудела, будто по ней кувалдой ударили.

Кук стоит у меня за спиной. Я оборачиваюсь и кричу ему:

– Кук, давай! Я прикрываю, перебегай! Вниз, за угол того дома вставай!

Расстояние небольшое – метров десять, не больше. Но на этих десяти метрах решалась жизнь.

Кук делает рывок. Я открываю огонь, поливаю сектор, где могли быть духи. Он бежит, а в тот самый момент из ниоткуда начинает хлестать автоматная очередь. Я не вижу, откуда стреляют. Только слышу сухой треск и вижу, как Кук зависает посреди перебежки, падает на колени.

– Чего ты сидишь?! Беги! – кричу ему.

– Куда?! – отвечает он.

– Назад оттягивайся!

Мы понимали: каждое замешательство может стоить жизни.

А вокруг – реальность боя. Мы, всего шесть человек, держим два дома. Первый – развороченный, метров сорок квадратных, груда камней, из которой ещё можно вести огонь. Второй – тоже около сорока квадратов, одноэтажка, но крепкая.

На том здании сидело четверо наших. Спокойный с пулемётом держал дорогу, остальные двое страховали по краям, чтобы нас не обошли. Мы же втроём заняли соседний дом, прикрывали фланг.

Картина была тяжёлая: два обугленных, разваленных дома, и в каждом – горстка людей, держащая удар.

Я вышел на связь с Кэпом:

– Людей не хватает. У меня там, за дорогой, ещё группа зажата. Давай взвод через наши боевые порядки подтягивай! Заходите, расширим фланги и дальше даванём. Пока они не очухались, надо толкать, давить!

В итоге к нам пробился первый взвод. Парни шли под огнём, но нашли ход – под дорогой тянулся старый туннельчик. Низкий, сырой, весь в пыли, но он спас. Они пролезли через него, перебежками, под обстрелом, и вышли к нам.

Когда вломились, стало легче: ещё десяток стволов – и обстановка сразу поменялась. Уже не мы одни держали фланг. Вместе развернулись, дали залп за залпом и проломили этот перекрёсток, который весь день упирался нам в горло.

Бодались полдня как минимум. Каждый час казался вечностью. Но к вечеру мы всё-таки продавили их оборону. Вышли вперёд ещё метров на триста.

Солнце уже клонилось к закату, тени вытягивались по улицам, и было ясно: дальше не идти. Надо закрепляться. Мы прочистили соседние дома, зашли в каждую комнату, в каждый дворик. Радиус метров на сто пятьдесят – двести вокруг себя зачистили, проверили, чтоб за ночь не подкрались. И встали. Подготовили позиции, устроились кто в развалинах, кто в подвалах. Разложили оружие, проверили боекомплект, договорились о дежурстве. Ночь обещала быть длинной.

«Холодильник»

Ночью мы стояли на позициях, усталые и разбитые, но всё же держащие оборону. И вот именно в такие часы, когда вроде бы фронт замирает, вылезают самые подлые истории. Место, где мы забазировались – добротный трёхэтажный дом, каменный, монолитный. Казалось бы, всё под контролем, но в такой застройке мёртвых зон всегда море – сколько ни держи сектора, всё равно где-то пустота, которую перекрыть некому.

Тогда и случилась беда. Виджа, пацан из Краснодара, выскочил из дома, чтобы досмотреть сектор. И именно в этот момент из-за угла, с тыла, выскочил дух. Выпустил очередь – пули полоснули по ногам Виджи, одна пробила икроножную мышцу. Дух, не задерживаясь, вскочил на мотоцикл и рванул прочь. Наши на «Дозоре» открыли огонь из КПВТ[70] по дороге – снесли мотоциклиста, только уж тот ли был – неизвестно.

Но этим дело не закончилось. Минут через двадцать к нам понёсся грейдер – фронтальный погрузчик, начинённый взрывчаткой. По прямой, напролом, словно стальная махина смерти. Мы уже закрепились в трёхэтажке, и Машук, не теряя ни секунды, затащил на крышу АГС. С крыши угол обстрела был как раз подходящий. Несколько выстрелов – и погрузчик дёрнулся, съехал в кювет