Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

и предчувствии смерти. Мне кажется, все меня покинули. Необыкновенные пэйзажи меня преследуют. Таинственные сцены, легко покрытые страст<ным> румянцем лица, книги, комнаты, стихи, писанья, музыка мне представляются, и в то же время действительность (сознаю, насколько более низкая всего этого богатства <sic!>) враждебна и холодна. Житейски милые отношения, странствия, домашний солнечный уют меня манят, и веселая работа. Жду, что все громко скажут: бездарный и сухой творец. О музыке уже не говорю. Да и не знаю, есть ли у меня достаточная сила, хотя это сомнение – минутно и едва ли не притворно. Выходил относить книги и за папиросами, потом с Юр. К нам бежит Орест. Сначала пили чай. Потом они побежали за вином. И еще Юр. под дождем за сыром. Он, кажется, разочаровался, что деньги не все. Попили, поели. О. Н. пошла домой. В «Раковине» не очень плохо, не очень хорошо. Был прелестный военный Пушников – все на него смотрели. Что бы мне сделать, чтобы избавиться от уныния, картин, qui m'obcédent[15], и лени? Не знаю. Записать все это? И разные мелкие жизненные дряни еще присоединяются сюда же.

15.000.000 <р.>

19 (вторн.)

Бегал куда-то. Да, в театр, получил денежки. Ходили с Юр. Барон притащил сапоги и неразменен<ные> деньги. Убежали с Юр. за вином. Был еще Дмитриев. Сидели, рассуждали. Поил его чаем и провожал. Он что-то думает, по-моему. У Анны Дм<итриевны> сестра умерла12. На вечере ничего было13. Щеголева дала мне цветы, О. Н. не было. Барон и Юр. прибежали поздно и пошли к Арб<ениной>. Дома поздно пили, и Юр. еще пропал. Я спьяну долго ворчал. Барон спал у нас. Мне очень плохо.

30.000.000 <р.>

20 (среда)

Вдруг холод. После вчерашнего вина и ссоры с Юр. чувствую себя препаршиво. Выходил к Блохам. Одна Дора Як<овлевна> собирается. Ужасно уныло. Барон, к счастью, отгласил, но был Бобка Мосолов. У Мухина уютно и печально немного. Разгов<оры> о Карсавиной. Она живет в Софии. Не очень шикарно. Был скрипач. Юр. дома уже. Пишет без памяти. Лег поздно. Что все-таки потеряно мною? Я думаю, что, будь все в порядке, я тоже грустил бы.

21 (четверг)

Тепло. Воздуха будто нет. Вот Троцкий и нас ругает14. М<ожет> б<ыть>, кандидаты к высылке? Нашло много народа: Анна Дм<итриевна>, Корнилий, Дмитриев, Папаригопуло, Сторицын. Прибегал еще Фролов. Вышли все в театр. Встретили О. Н. Всегда, когда я ее неожиданно встречаю на улице, она мне кажется такой заброшенной и одинокой, что мне ее жалко, и Юр., и себя. Мы всеми гонимы и непонимаемы. Как бы я хотел уже начала весны, марта. Он придет, но что же изменится? Все-таки отъезд Блохов очень меня огорчает. Кто остается? только Радлова, но я не знаю, не партийная ли скорее это привязанность, чем дружба. Рассказывала о смерти сестры. Придется, и, м<ожет> б<ыть>, скоро, умереть; мне жалко всего, но в серьезности только неустроенности Юр. Оперетка ничего себе была. В антрактах скучно. Неужели кому-нибудь теперь весело. Заходили пить чай и поесть в какую-то чайную.

60.000.000 <р.>

22/9 (пятница)

Печальный теплый дождь. Писал для Сторицына. Юр. без памяти строчит «Туманный город». Ходили за пайком. Пили кофей у Беца, там тепло (теперь это уже приятно) и пахнет булками. Пошел с Дмитриевым к Слонимскому играть Черепнина. Богатая, вроде Зиновия, квартира. Оба мол<одых> челов<ека> слушали, потом тот зашел и к нам. Дм<итриев> пил чай у нас. Пошел я рано к Блохам. Кого только там не было. Мне было очень грустно, но простились мы что-то суховато и до дела тоже не договорились. Юр. писал дома.

23/10 (суббота)

Ходил в прелестную погоду на Думскую и к Гайке15. Встр<етил> Юр.; ходили-бродили за вином и книгами. Пообедали. Юр. лег, я ждал Дмитриева. Но играть не пошли, а он посидел у нас, стриженый и выбритый. Гуляли. Мы попали в кинемо.

24 (воскресенье)

На солнце ничего. Вылезал рано за газетой. Встретил девочек Исайкиных, завтра у них Musikabend, Банегер и Кранц. Дома пришел Орест с корректурами и статьей. Потащили его на обед к Анне Ив<ановне>, но там ничего не состоялось. Погуляли, и домой. О. Н. тихонько у нас сидела. Темные уже вечера. Без пьянино и без Блохов скучно и перекуриваешься. Статьи Голлербаха в «Рус<ской> книге» чуть-чуть меня приободрили16. Приходили <за платой> за квартиру и т. п.

25 (понед.)

Выбежал в театр17 и к Пальмскому. Домой пришел поздно. Были у нас О. Н., барон, Фрол<ов> и Вербов. Трагедия с Олей Зив. Послали за ней Макара. Приехала. Был там еще Вова и Дмитриев. Беседовали о журнале18.

50.000.000 <р.>

26 (вторник)

Утром выбежал к Суркову. Идет сиротливо. Купил хлеба и сыру, как зимой. Потом побежал к Пальмскому, Лившицу и Гайке. Торопился страшно, но не опоздал. Дмитриев зашел с балетной <партитурой> и отпр<авились> к Эрбштейнам. Играли и толковали. Рад, что могу помочь Дмитриеву, и чувство к нему у меня самое теплое, хотя я с удовольствием и смотрю на него. Я думаю, что романа с ним я бы не хотел, но, конечно, не отказался бы. Дом полон гостей: барон, Фролов, Вербов. Потом пришел и Дмитриев. Барон все егозил в кинематограф, а сам сбежал, и Дмитриев тоже. Втроем были с Фроловым. О. Н. где-то блуждает. Барон что-то отбивается от рук. Конечно мальчишка. Встречали все странных каких-то лиц. Как будто лучше мне немного. Скучно без пьянино и Блохов.

25.000.000 <р.>

27 (среда)

Явился Абрамов. Утром был в театре. Чай пил у нас Вагинов. Вечером я писал музыку у Арб<ениных>, а Юр. ходил в кино. Что еще было, не помню. Зима идет.

28 (четверг)

Писал статью и кончил19. Был Дмитриев, искал денег. Вышел рано, зашел к Учен<ым> и Папаригопуло. Окликнула меня Князева. Аня постриглась, Кирилл – арестован. Не поссорься Всев<олод> со мною – не застрелился бы20 – ее мнение. Абрамов кормил меня обедом и выставил вина. Была музыка и приятный локаль. Шел окрыленный. Огромная радуга. Зашел к Елисееву. Дома беспокоились. Были Радлова, Вова, О. Н. Вышли на потрясающую картину американскую и дома любовно ужинали.

50.000.000 <р.>

29 (пятница)

Осень наступает не на шутку. Ходил в театр. Там моют полы, дали денег. Никого не видел. У нас была О. Зив, зовя к Кубланову, жалуясь на Ореста. Ушли; я думал, что Дмитриев не придет, но они явились. Играли немного, и пришел в Союз рано. Ждал Юр., а он