Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

фрукты. Конечно, актерские разговоры. И я играл, но от вина пучился. Никого не было, слава богу. Сторицын затащил меня еще в закрывавшееся кафе. Юр. еще нет. Пришел поздно. У него, кажется, нелады с О. Н.; беднягины.

40.000.000 <р.>

25 (среда)

Солнце. Голова трещит. Никуда не выходил и ничего не делал. Даже спал. К чаю нашли О. Н., Папаригопуло и Нельдихен. Пошел все-таки к Дурашке. Угощенье, разные вина в почат<ых> бутылках, виноград, тепло по всем комнатам, девица какая-то. Юр. спорил. Плохо, что я ничего не делаю. Преступно даже.

26 (четверг)

Выходил за папиросами. Встретил Суркова. Новости от Блохов. Скоро пришлют денег. Все идет на лад. После обеда приходил Сторицын и я пошел к Адонцу. Нашел его в издательстве. Дома Юр. нет. Рано пришел Дмитриев, рисовал костюмы. Начали чай пить без Юр. Потом опоздал он и приплелись Ильин с Эрлихом прощаться. Потом явился Капитан, жаждавший чая. Юр. бегал за разными разностями, и отлично пили чай второй раз. Кажется, было не скучно. Капитан был очень мил, но потом пересидел.

50.000.000 <р.>

27 (пятница)

Был Сторицын. Настрочил ему что-то. Вышли на Мильонную. Зимне, но ничего, немного скользко. На обратном пути купили вина и распили вдвоем за обедом. Отлично говорили и опять вышли. Было рано еще, и я зашел в «Ж<изнь> иск<усства>», видел там Козлинского, Каратыгина, Стрельникова. Получил и предложение от Залшупиной20. Провожал меня до Союза Шварц. На заседании не спал, но задержался. Дома уже был самовар и О. Н. Почему-то и мамаша сидела тут же. Засмотрелись журналами и пришли к Папаригопуло поздно; там тепло и не плохо. Зимний и жилой вид. Читал свой роман. Очень не плохо. Пиотровский был и даже разговаривал, как в обществе. Мрачный Сергей со шпалером <?>21. Дошли благополучно. Будто все – как следует?

35.000.000 <р.>

28 (суббота)

Темновато, не холодно. Выбегал в «Петрушку», за хлебом и папиросами. Что-то много было народа, хотя Кубланова и не было. Фролов, Дмитриев, Вагинов, О. Н., Корнилий, Радловы (оба) и еще Яковлева из Петрозаводска. Весь, как называют, «Кузминский или Радловский скит». В «Вечерней Красной» ругаются, конечно22. Весело пошли в театр. Полтеатра знакомых. Очень приятно. Но долго очень23. Были родители Дмитриева. Мамаша беседовала со мною. Оказывается, Вл<адимир> Вл<адимирович> и дома даже расхваливал нашу ласковость и уютность. И читают там мои вещи. Так говорила, будто подозрительная мать, с сыном которой у меня был бы роман. Да и я так слушал. Не знаю, какое мы все вместе производили впечатление. Фролов просился было к нам ночевать, но не пришел. Дмитриев пошел к Слонимскому. Юр., кажется, не скучал.

29 (воскресенье)

Темновато. Временами снег, нетающий. Выходил уже после обеда за сладким. Юр. все вырезает. Рано пили чай. Что-то уныло мне. Неустройства домашние, недостаток денег и преступная лень причиною этого, конечно. И отчего я не пишу, в самом деле? Поплелся к «Юн<ому> зрит<елю>»24. Там тепло, уютно. Были и знакомые: Чуковский, Шимановский, Соколов. Стрельников дириж<ировал> художественно, но распустил музык<антов>, и они страшно накладывали в танцах, да и в пении. Зашел к Каганам. Был дедушка, Толя и Алексей Фил<иппович>; уютно, но несколько скучно. Перед отъездом. Снег идет рождественский. Дверь у нас заперли с 11 часов. Юр. пришел поздно. Спать холодновато.

10.000.000 <р.>

30 (понед.)

Пошел в солнце за хлебом. Встретил Сторицына. К Гайку не пошел. К нам прилетел Орест. Паршивец какой! Притащил вина перед чаем. Опять ворвался Сторицын, дал денег почему-то. Поехали к Кубланову. Анна Дмитриевна была что-то не в духе. Спорили и горячились. Домой приехали рано, но Юр. отправился в «Раковину».

80.000.000 <р.>

31 (вторн.)

Был у нас Вл<адимир> Вл<адимирович> и Сторицын вертелся. Пошли на «Гоп-са-са»25. Не бог весть что, но приятно. Отличен был Орлов. Заходил к Лопуховой. У нее арестовали мужа. Дала нам по груше. У нас сидит вернувшийся Дмитриев. Был на «Восст<ании> ангелов» с Костровицкими26. Ставили еще раз самовар, но еды было мало. Юр. относится к нему теперь еще более бережно, но ревнует немного, по-моему. Утром они сидели рядом и Вл<адимир> Вл<адимирович> показывал Юр., как рисовать, объясняя. Душа моя исходила горячею, как кровь, нежностью. Разве можно чувствовать мороз при этом?

Ноябрь 1922

1 (среда)

Ликующая, холодная погода. Вот гностические костры закатов – прообраз полноты1. Был в театре. Прибегал Сторицын. Заходили за статьей. Вдруг явилась Ел<ена> Ник<олаевна> Мясоедова, как с того света. Положение ее трагическое и серьезное, но сама не без шарма, говорит значительно, благородно и оригинально. Не сумасшедшая ли? Ведь мать ее была безумной. Кормили ее обедом2. У Радловых было чудно как уютно. Был Дмит<риев>, тепло, мы приволокли вина. Читал дневник. Серг<ей> Эрн<естович> остался дома. Потом явился Корнилий. Дмитр<иев> что-то позирует на грубиана <sic!>, но очень я к нему нежен.

73.000.000 <р.>

2 (четверг)

Темно и беспокойно. Еще Мясоеда <sic!> навалила на меня груз совершенно несвойственных мне хлопот, причем таинственность ее появления и серьезность дела кажутся мне испытанием моей деятельности3. Сторицын поплелся с нами, стараясь оживлять рассказами дорогу. Насилу дотащили. Вдруг вкатывается Орест; потом нежданно Фролов. Первый страшно действует на нервы своей ерундой, я даже орал на него последние слова. Положим, Юр. тоже нес чепуху, выпив у Молчанова на открытии магазина в обществе антикваров. Заскочили в кинемо на отвратительную картину. Холодно, скучно, несчастн<ый> Орест с фатальной Олей Зив под боком – ужасно. Юр. поб<ежал> провожать О. Н., я сидел и мерз дома. На «Гоп-са-са» в «Муз<ыкальную> ком<едию>» не пошел. Хлопоты о Ел<ене> Н<иколаевне> Мясоедовой, статьи, исчезнувшие деньги, зима, темнота и возня с «Абраксасом» страшно меня угнетают. Не могу без ужаса посмотреть на хвосты своих работ.

2.000.000 <р.>

3 (пятница)

Ходил за пайком. Возвращался с бабкой, толковал об ханжах4. Тепло и мокро. В Союз опоздал немного. Во время заседания врывалась Музиль-Бороздина. Наслал ее Юр. Дома он еще сидел с Ильиным, который в конце концов уезжает. Чем-то я нервлюсь. Юр. пошел страшно поздно, а я к Покровским. Сначала была одна Ел<ена> Павл<овна>, потом с Вовой пили чай. Поздно явился комиссар. Корнилия так и не было. Юр. ночевать не приходил.

39.000.000 <р.>

4 (суббота)

Ходил в «Ж<изнь> ис<кусства>», но газета завтра. Юр. явился поздно. Ночевали у Ниссона, все вповалку. Статья моя не напечатана5. Происки? С этим ишаком нужно держать ухо востро. Вечером был у нас