Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

большинства из них были семьи и феодальные обязательства, фрейлины находились при королеве посменно. Они не только прислуживали госпоже, но также занимались ее делами. У четырех дам были пажи, помогавшие им выполнять свои обязанности. За Изабеллой также ухаживали по меньшей мере девять незамужних девиц, среди которых находились бывшие няни Изабеллы и Эдуарда – Теофания де Сен-Пьер и Алиса Лейгрэйв.

После Рождества Гавестон передал Изабелле доходное опекунство над Томасом Уэйком, наследником баронства Лидделл. Теперь фаворит Эдуарда постоянно находился в обществе королевы и нуждался в ее благосклонности.

После смерти Линкольна в феврале 1311 года Ланкастер унаследовал графства Линкольн и Солсбери, став самым богатым и влиятельным из магнатов. Его высокомерие было так велико, что когда он отправился на север, чтобы принести оммаж королю, то заставил Эдуарда пересечь реку Твид, вместо того чтобы самому, согласно требованиям этикета, перебраться на другой берег, а затем демонстративно проигнорировал Гавестона. Благодаря своему происхождению и богатству Ланкастер стал единоличным главой ордайнеров. Он считал себя политическим реформатором, подобным Симону де Монфору, который в предыдущем столетии учредил парламент. Ланкастер стремился спасти королевство от плохого правления и контролировать действия короля. Он оказался опасным врагом.

К лету ордайнеры подготовили предложения по реформам и потребовали присутствия короля в столице. 16 июня Эдуард неохотно назначил заседание парламента в Лондоне. В конце июля он покинул Берик, оставив вместо себя Гавестона во главе армии. Пирсу не удалось добиться успеха. Спровоцировав серию жестоких шотландских набегов на север Англии, он удалился в замок Бамборо в Нортумберленде.

3 августа лорды-ордайнеры направили королю перечень из сорока одного ордонанса. К своему ужасу, Эдуард увидел, что бароны были полны решимости ограничить его власть: ему не разрешалось жаловать земли, участвовать в войне или даже покидать королевство без согласия членов парламента. Его банкиры Фрескобальди были изгнаны и разорены, а его финансовые привилегии – урезаны. Список запретов был длинным. Этого уже было достаточно, чтобы ошеломить короля, но гораздо больше его потряс двадцатый ордонанс, требовавший навсегда изгнать Гавестона как врага короля и его подданных. Эдуард отчаянно пытался договориться с ордайнерами, предлагая удовлетворить все требования при условии, что его «брату Пирсу» позволят остаться при нем. Но бароны были неумолимы. Ни «льстивые уговоры», ни «угрозы»[86] не возымели эффекта.

Изабелла последовала за Эдуардом на юг и присоединилась к нему в Лондоне около 21 августа. Записи в ее домовой книге показывают, что во время поездки она диктовала письмо за письмом нескольким адресатам, включая епископа Дарема и хранителя королевского гардероба. Эта переписка продолжилась, когда королева вернулась ко двору. Ее письма не сохранились, но можно предположить, что она пыталась заручиться поддержкой для Эдуарда.

Изабелла привезла с собой шотландского мальчика-сироту, «маленького Томелина», потому что «его страдания тронули ее благочестивое сердце». В Лондоне она дала ему «пропитание и одежду»[87] и нашла ему приют у жены одного из своих французских музыкантов. Она обеспечила мальчика содержанием и предметами первой необходимости, а также позаботилась о лечении язв на его голове. Забота Изабеллы о мальчике свидетельствует о врожденной доброте и, возможно, о неудовлетворенном желании иметь собственного ребенка, что усугубляло ее несчастье.

Изабелла воспитывалась с убеждением, что короли обладают неограниченной властью. Скорее всего, она была недовольна, узнав, что бароны узурпировали королевские прерогативы ее супруга, и, должно быть, испытывала смешанные чувства, наблюдая, как он мучается, подписывая ордонанс, требующий изгнания Пирса. Но у Эдуарда не было выбора. Альтернативой была гражданская война, которую он вряд ли мог выиграть. Учитывая обеспокоенность Маргариты по поводу Гавестона, Изабелла, вероятно, поделилась своими опасениями в письме, которое 4 сентября написала вдовствующей королеве, находившейся в то время в замке Девизес в Уилтшире.

Публичное оглашение ордонансов состоялось 27 сентября перед собором Святого Павла в Лондоне, и архиепископ Уинчелси пригрозил отлучить от церкви любого, кто осмелится их нарушить. Три дня спустя Эдуард согласился со всеми ордонансами без исключения. 8 октября, решив провести с Пирсом как можно больше времени перед разлукой, король выдал фавориту охранную грамоту и призвал к себе. У них оставалось время до Дня Всех Святых 1 ноября, когда Пирс должен был навсегда покинуть Англию. В соответствии с ордонансами королю пришлось лишить его графства Корнуолл. Он демонстративно передал графство двоюродному брату Пирса, Бернару де Кайо.

9 октября Изабелла покинула Лондон, чтобы совершить очередное паломничество к усыпальнице Бекета, потратив на поездку огромную сумму. Из Кентербери она послала гонца во Францию с письмами для своего брата Карла и других лордов и дам. Прибыв 19 октября в Элтем, Изабелла «с превеликой поспешностью»[88] отправила письмо Джону де Варенну, эрлу Суррея. Возможно, она снова пыталась от имени короля наладить связи с баронами. В ее домовой книге перечислено множество писем, отосланных в недели перед Рождеством. Некоторые касались исключительно бытовых вопросов, но другие, судя по именам адресатов, вероятно, имели отношение к политике.

Эдуард направил послов к королю Филиппу, чтобы заручиться его поддержкой против ордайнеров. Желая задобрить тестя и «утешить»[89] Изабеллу, монарх присоединился к супруге в Элтеме не позднее 29 октября и даровал ей два поместья, а также сам Элтем, который после смерти епископа Бека перешел королю по завещанию. В последующие годы Изабелла внесла в резиденцию различные улучшения. В 1315 году королевские апартаменты отремонтировали: в них появились два зала, часовни для короля и королевы, а также купальня. Из окон открывался вид на шпиль собора Святого Павла. Расширенный дворец имел три внутренних двора и располагался в охотничьем парке. Изабелла приказала возвести вокруг рва новую каменную стену с пятьюдесятью шестью контрфорсами, но работу выполнили некачественно. Стену пришлось перестраивать, а троих каменщиков, ответственных за работы, ненадолго посадили в тюрьму. Фундамент стены до сих пор сохранился на северо-западной стороне Большого двора.

29 октября, возможно, в знак благодарности за щедрость Эдуарда или же по его настоянию, Изабелла написала сборщику доходов в Понтье «по поводу эрла Корнуолла»[90], что указывает на ее согласие приютить Пирса в своих владениях или на готовность передать ему денежные средства через местных должностных лиц. Постоянное внимание, которое Эдуард оказывал к Изабелле, принесло свои плоды: Филипп согласился выдать Гавестону охранную грамоту для проезда через Францию, если в этом возникнет необходимость; вероятно, Филипп был рад избавиться от Гавестона, отправив его подальше от Англии. Частые обмены посыльными свидетельствуют, что королева держала отца в курсе событий в Англии и получала от него советы.

3 ноября Гавестон под охраной покинул Англию. На следующий день в Вестминстере состоялось заседание парламента, и ордонансы вступили в силу. Королева присутствовала при том, как ее друзей – Генриха де Бомона, Изабеллу