Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

Августе исполнился уже двадцать один год, а беспутный полковник не торопился под венец. Джордж Гордон Байрон писал в связи с этим своей сводной сестре: «То, что ты несчастлива, моя дорогая сестра, делает и меня несчастным. Неужели ты не можешь выбросить этого кузена из своей прелестной маленькой головки?»

Ушло целых три года, пока полковника Ли уговорили предстать пред алтарем. Бракосочетание состоялось 17 августа 1807 года. Августе исполнилось тогда уже двадцать четыре года – по тогдашним английским представлениям она явно засиделась в девушках.

Молодая семья поселилась в деревушке Сикс Майл Боттом, неподалеку от Ньюмаркета, где находился конный завод принца Уэльского. Семейству Ли принадлежало два маленьких дома с низкими потолками. Августа, которая выросла в больших домах с высокими потолками, чувствовала себя, надо полагать, неуютно. Но тем не менее она принялась вить семейное гнездышко, родила одного за другим двух детей. Семья фактически жила на небольшое наследство, оставленное Августе ее бабушкой.

Полковника Ли эти семейные проблемы мало волновали, он принадлежал к тому легкомысленному племени англичан, которые с легкостью проигрывали свои состояния на скачках и проводили все свое время в покоях принца Уэльского. Благодаря семейным связям Августы полковник Ли был зачислен в придворные. В своем семейном доме он появлялся редко.

Конечно, Августу весьма тяготила эта жизнь, ограниченная детьми и домашним хозяйством. Она писала Байрону: «О, если бы я могла сейчас же поехать в Ньюстед… Я не могу высказать тебе и половину того, как я была бы счастлива увидеть Ньюстед и тебя, но, дорогой мой, это такое долгое путешествие… а тебе ведь нетрудно приехать сюда. Подумай только, как давно я не видела тебя». А далее шли жалобы на денежные затруднения. «Наверное, ты слышал о серьезных изменениях в нашем положении… С финансовой точки зрения дела наши ухудшились».

Дело заключалось в том, что в 1811 году полковник Ли вызвал неудовольствие принца Уэльского своим не совсем чистоплотным поведением при продаже одной лошади и потерял свое место при дворе. Августа изнемогала под бременем финансовых неурядиц. Чтобы облегчить положение Августы, Байрон предложил ей переехать в Ньюстед, но она оказалась беременна третьим ребенком и не могла бросить семью. В результате в тот год Байрон и Августа не увиделись.

В 1813 году семейство полковника Ли переживало новый финансовый кризис, и Августа решила взять дела семьи в свои руки. Она считала, что единственное место, где она может найти помощь, это Лондон. Она поселилась у своей приятельницы Терезы Вилье. Байрон жил неподалеку, на Беннет-стрит. Приезд Августы оказался очень не вовремя, Байрон писал леди Мельбурн с оттенком недовольства, что визит Августы помешал отъезду леди Оксфорд.

Возможно, что поездка Августы в Лондон была связана с ее намерением уйти от мужа. Она все еще была молода, а те шесть лет, в течение которых она страдала от бедности и унижений, от родов и кормления детей, изолированности в деревне от людей, с которыми она общалась в молодости, тяжелым бременем легли на ее сознание.

Во всяком случае, можно с уверенностью утверждать: она рассчитывала, что Байрон, собиравшийся продавать Ньюстед, поможет ей деньгами.

Вспоминая впоследствии об этом визите Августы в Лондон, леди Байрон отмечала «исключительное обаяние Августы и ее остроумие». Она действительно была на редкость живой женщиной, умевшей владеть разговором и умевшей пошутить. Ее письма раскрывают Августу как очаровательную и весьма эмоциональную женщину.

О том, как выглядела в эту пору Августа, свидетельствует ирландский поэт Томас Мур: «Очень привлекательная… ласковая… в ней было много детского… она была готова смеяться по любому поводу».

Байрон в тот лондонский сезон выступал в роли светского льва, и Августа была его постоянной спутницей. Одевалась она довольно скромно, но умела вести себя достойно в самом высшем обществе, к тому же она умело вела своего сводного брата по светским лабиринтам. Она точно знала, кто есть кто, с кем надо знаться и – что еще важнее – с кем не следует общаться.

В июле Байрон писал леди Мельбурн: «Моя сестра здесь, в городе, и это для меня большая радость, потому что мы никогда не были подолгу вместе и естественно, что мы очень привязались друг к другу».

Именно в этот период их отношения брата и сестры стали перерастать в серьезную привязанность, даже в любовь.

Когда родственники влюбляются друг в друга, это обычно результат эмоционально обедненного детства. Литературный и светский успех Байрона придал ему уверенности в себе, но в глубине души он оставался несчастливым маленьким мальчиком, каким его знала Августа, в то время как она превратилась в самую желанную женщину для необремененного семьей холостяка, прелестной молодой женой и матерью. Брат и сестра не виделись несколько лет и теперь обнаружили в себе много общего.

Они стали неразлучны и провели июль и август вместе, иногда в Лондоне, иногда в Сикс Майл Боттоме, где в маленьком коттедже они находили убежище от лондонской скованной условностями жизни. Байрон подолгу сиживал в саду под ракитовым деревом и писал. В их сердцах росло убеждение, что они не могут расстаться и жить друг без друга, и они решили уехать вместе за границу. И хотя этот план родился в голове Августы, ее раздирали противоречия между любовью к нему и привязанностью к своим детям, но она не могла бросить его. Байрон в письмах леди Мельбурн признавался, что хочет увезти Августу в Сицилию, но мудрая леди отсоветовала: «Это преступление и жестокий поступок… лишать женщину, имеющую хорошую репутацию, покоя и счастья».

Августа вернулась к своей сельской жизни, к своим детям и к мужу, который предпочитал свои развлечения обществу женщины, ждавшей его три долгих года, чтобы стать его женой.

Байрон часто навещал ее. Августа послала ему прядь своих волос, завернутых в бумагу, на которой она написала: «Разделять все твои чувства, видеть все только твоими глазами, действовать только следуя твоим советам, жить только для тебя – вот все мои желания, мои планы, все мое предназначение, которое может сделать меня счастливой». Байрон добавил к этим словам: «Волосы женщины, которую я любил больше всех». Ему тогда было двадцать четыре года, Августе двадцать девять.

Когда в январе Байрон был в Ньюстеде, Августа была беременна, но он послал за ней, чтобы она присоединилась к нему и попрощалась с Ньюстедским аббатством, которое он собирается продать, чтобы расплатиться с долгами. Они намеревались прекратить свои отношения, чреватые опасностью, но Августа была не в силах отказать Байрону и отправилась в