Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

У Байрона в тот период были серьезные политические и финансовые осложнения. Возможно, что эти обстоятельства стимулировали его отношение к жене, которое стало настолько оскорбительным, что у Августы, у миссис Клермон, горничной Аннабеллы, и у Флетчера, камердинера Байрона, возникли трудности – им стало сложно обеспечивать безопасность Аннабеллы. Августа вызвала на помощь Джорджа Байрона. И все равно Августа просиживала каждую ночь у постели Байрона. Это делалось, вспоминала впоследствии Аннабелла, «чтобы обеспечить мою безопасность», но никак не способствовало ослаблению их взаимной привязанности.

Дочь Байрона и Аннабеллы родилась в декабре 1815 года и была наречена Августой-Адой. Какое-то время ее называли Августой-младшей. Ее тетка Августа Ли была приглашена стать крестной матерью. Однако поведение Байрона становилось таким, что доктор Бейли, с которым советовались о состоянии рассудка лорда Байрона, посоветовал Аннабелле взять дочь и уехать из дома. Хотя доктор Бейли предупреждал Августу, что ей опасно оставаться наедине с братом, она предпочла остаться с Байроном, опасаясь, как бы он не причинил себе вреда.

Сразу же после того как Аннабелла с дочкой уехала с Пиккадили Террас, между Аннабеллой и Августой завязалась оживленная переписка. Аннабелла писала Августе: «Меня очень утешает, что ты находишься на Пиккадили». Августа регулярно сообщала Аннабелле обо всем, что делает Байрон и каково его самочувствие. Иногда новости бывали ободряющими: «Вчера вечером Байрон оставался дома – никакого бренди, принимал лекарства». Однако сплошь и рядом Байрон «начинал капризничать», бросаться на всех. Порой Августа уязвляла уехавшую жену: «Он говорит о тебе с величайшей холодностью».

Августа оказалась в весьма затруднительном положении – Лондон был полон слухами о Байроне, его жене и его сестре. Если бы Августа бросила своего брата на произвол судьбы, это было бы равносильно признанию ею своей вины. С другой стороны, оставаясь с ним, она ставила под угрозу свою репутацию. Она мужественно решила разделить с Байроном судьбу людей, отвергнутых обществом. Ей удалось, как это ни странно, сохранить свое положение в обществе и вернуться в свои апартаменты в Сент-Джеймсском дворце. Здесь в пасхальное воскресенье 1816 года состоялась прощальная встреча Байрона и Августы, на которой он горько плакал.

«Куда бы я ни поехал, – писал Байрон своей жене, – а я собираюсь уехать далеко, – будь добра к ней и к ее детям… ей очень горько, что теперь моря будут отделять ее от брата». Они расстались в слезах, чтобы никогда больше не встретиться, хотя подруга Августы миссис Вилье писала Аннабелле: «Он может предложить ей поехать вместе с ним за границу, а полковник Ли вполне способен с этим смириться». Полковник был уверен, что его жена станет наследницей Байрона.

Байрон и Августа продолжали переписываться. Хотя он теперь оказался в изгнании, Байрон продолжал писать автобиографические стихи, которые шокировали читающую публику. Каролина Лэм умоляла Байрона не публиковать «Стансы к Августе», и Байрон заплатил неустойку, дав издателю указание воздержаться в настоящее время от публикации «Стансов» (они были опубликованы через шесть лет после его смерти).

В 1816 году Августа писала преподобному Френсису Ходжсону: «Я ужасно боюсь этих стихотворений – боюсь, что они возродят неприятные воспоминания в общественном сознании и возродят горечь по отношению к той, которая так много страдала».

Нельзя без содрогания сердца читать эти исполненные любовью строки:

Когда время мое миновало

И звезда закатилась моя,

Недочетов лишь ты не искала

И ошибкам моим не судья.

Не пугают тебя передряги,

И любовью, которой черты

Столько раз доверял я бумаге,

Остаешься мне в жизни лишь ты.

Пер. Б. Пастернака

И другие строки из «Послания Августе»:

Сестра! В тебе нашел я свой оплот,

Как ты во мне. Мы были, есть и будем

Во всем едины. То, что в нас живет,

Не умертвить ни Времени, ни людям.

И вместе, врозь – в чаду любых забот

Не предадим друг друга, не забудем.

Союз, который первым был для нас,

Последним разорвется в смертный час.

Пер. В. Левика

Летом 1816 года Августа оказалась беременной пятым ребенком. Несмотря на ущерб, который мог быть нанесен репутации Августы, Аннабелла именно в это время решила порвать отношения с ней. Вскоре после того, как Августа разрешилась сыном Патриком, Аннабелла написала ей. «До твоих родов я не хотела рисковать и волновать тебя, – писала она. – Однако есть причины, основанные на твоем поведении… которые неминуемо возлагают на меня обязанность ограничить мои отношения с тобой». Аннабелла обнаружила, что, несмотря на все махинации, направленные против Байрона, общественное мнение было на его стороне, люди перешептывались: «Сердце не может ошибаться». Бедная Августа, которая никогда не придавала значения ничьему мнению, кроме мнения Байрона, сидела у себя в Сикс Майл Боттоме, кормила грудью своего младенца. Она ответила Аннабелле коротко и беспощадно: «Не могу сказать, что я так уж удивлена». Несмотря на треволнения в ее эмоциональной жизни, трудности с детьми, глупым мужем и финансовые неурядицы, в результате которых скромный дом в Сикс Майл Боттоме был объявлен для продажи, она все же нашла в себе силы написать Аннабелле: «Вероятно, мы обречены преувеличивать наши испытания». Она с достоинством продолжала: «Общественное мнение так обращено против моего брата, что последнее проявление холодности с твоей стороны сильно повредит мне, и я вынуждена согласиться с твоим намерением ограничить отношения со мной, так как это единственное, чем ты можешь меня одарить».

Душевное состояние Августы было ужасным. Она находилась в состоянии стресса. Этому способствовало разрушающее чувство вины. А ей, как фрейлине королевы, приказали присутствовать на празднике у принца-регента. Ей, задавленной долгами, в расстроенных чувствах, тем не менее нужно было соответствовать стилю двора. Тереза Вилье, которая помогала Августе подобрать туалет, вспоминала: «Я никогда не видела такого подавленного настроения… ей было безразлично, как она будет выглядеть в обществе».

Очень характерны слова, вырвавшиеся у Августы примерно в это время: «Я уверена, что не готова к переходу в мир иной, так что я надеюсь, что этот мир продлится».

Августа не была глубоко религиозным человеком, но ее терзала уверенность, что она наказана за то, что слишком любила своего брата. Ее жизнь протекала в рамках английского общества, она мало читала и никогда не путешествовала. Она не знала, что ее ситуация отнюдь не является противоестественной и такое