Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

но и большинство мужчин, я восхищаюсь ею… И когда я знаю, что мужчины большого ума и выдающихся способностей наслаждались ее обществом… мое скромное мнение без всяких преувеличений будет подтверждено… вы не будете винить меня за то, что я следую примеру более старших и более достойных и обожаю вас так, как вас когда-либо обожали».

Элизабет Лэм (Лэмб) в молодости. Художник Дж. Ромни

Роман в письмах (и не только в письмах) между Байроном и леди Мельбурн продолжался. В феврале 1813 года Байрон писал ей: «Сегодня мне исполнилось двадцать пять лет, и я принадлежу вам, моя дорогая леди М.».

В марте Байрон в ответ на просьбу леди Мельбурн прислать локон его волос, писал ей: «Посылаю вам в добавление к предыдущему, хотя я подарил вам, по-моему, достаточно, чтобы набить ими подушку».

В мае леди Мельбурн убедила своего мужа пригласить лорда Байрона на обед.

«Ваше приглашение, – ответил ей Байрон, – соблазнительно в нескольких отношениях: во-первых, я никогда не обедал в Мельбурн Хаузе – в этом есть некоторая новизна; во-вторых, я никогда не ожидал, что лорд Мельбурн в любом случае будет приглашать меня – в этом есть неожиданность; в-третьих, удовольствие увидеть вас… значительнее двух предыдущих обстоятельств».

Леди Мельбурн жаловалась Байрону на поведение Каролины, и он ей ответил в письме: «Я не удивляюсь, что вы не любите К. Я думаю, что вы уже сделали по крайней мере в десять раз больше, чем кто-либо другой на земле». Были предприняты поистине героические усилия, чтобы убедить Уильяма Лэма развестись с женой, главным инициатором всех этих усилий была его мать. Леди Мельбурн, взбешенная властью, которой Каролина обладала над своим мужем, жаловалась Байрону, что окружена дураками, что она утратила контроль над ситуацией и более не является доверенным лицом Байрона. Он резко ответил ей: «Я ничего вам не рассказывал!.. Все вокруг критикуют меня за доверительные отношения с вами». Августа писала Байрону и предостерегала: «Это не должно попасть в руки леди М.».

Августа была уверена в способности леди Мельбурн манипулировать людьми, она сама в свое время оказалась жертвой такого манипулирования. Байрон писал леди Мельбурн: «Моя сестра… я был бы рад, если бы она не была замужем… Бедняжка!.. Она еще благодарит вас за то, что вы подталкивали ее на этот брак!»

По просьбе Аннабеллы ее тетка не должна была знать о возобновившейся переписке между ее племянницей и Байроном, и он подчинился ее желанию. Надо полагать, что для леди Мельбурн было большой неожиданностью, когда она получила от лорда Байрона коротенькую записку: «Мисс Милбэнк приняла мое предложение… Могу ли я надеяться и на ваше согласие? Без него я не буду счастлив».

Леди Мельбурн с чисто женской хитростью похвалила Аннабеллу в письме Байрону, отметив, что глаза Аннабеллы похожи на ее глаза.

«Значит „ее глаза похожи на ваши“, – ответил он, – надеюсь, что они несколько менее озорные, хотя я верю, что вы видите и помимо них, во всяком случае, вы видите то, что ускользает от взоров других людей».

В ноябре Байрон снял для своей молодой жены дом в Хемпшире. «Думаю, – писал он леди Мельбурн, – что этот дом ее устроит», но эта идея совсем не устраивала леди Мельбурн – Хемпшир был далеко, и по ее предложению Байрон выбрал большой и дорогой дом на Пиккадили Террас, принадлежавший герцогине Девонширской, что привело к значительному увеличению финансовых трудностей Байрона.

«Моя дорогая тетушка, – писал он леди Мельбурн 3 января, – мы поженились вчера, так что это дело завершено, чтобы начались многие другие». Через несколько дней он напоминает своей новой тетушке: «Не забудьте, что мы должны скрывать наши секреты и нашу переписку, как и раньше». В конце месяца он с иронией писал: «Я не могу не восхищаться вашим осторожным стилем, но я люблю вас, моя дорогая тетушка… ваши сомнения (предполагаемые, но не высказанные), они будут продолжаться вплоть до последней царапины, которая на меня обрушится, и тогда мы возобновим нашу конфиденциальную переписку… Я вижу в вас моего доброго гения».

В феврале леди Мельбурн, которая еще не ведала, что Байрон не стал примерным мужем, пишет ему в ответ на его письмо, в котором не было и намека, что его молодая жена может быть им недовольна: «Будущее зависит только от вас», добавляя с известной долей интимности: «Когда я пишу вам, я как будто разговариваю с вами чистосердечно, как когда вы сиживали на диванчике напротив меня – и мы смеялись часами».

Она напоминает ему: «Вы дали мне внутреннюю свободу», и не представляя себе будущей катастрофы, приписывает в постскриптуме: «Вы кажетесь в полном порядке, что меня очень радует».

Все осложняющиеся личные проблемы Байрона привели к тому, что его тесные отношения с леди Мельбурн довольно резко оборвались. Возможно, Байрон осознал – слишком поздно – как вредила ему его богиня, что в действительности она была злым демоном, «черным вороном». Он оказался весь в долгах и в ужасных отношениях с Аннабеллой.

В апреле Байрон написал леди Мельбурн странное, напыщенное письмо. Оно резко контрастировало с откровенностью его прошлых писем. Он сообщал ей о беременности Аннабеллы.

В начале следующего года Аннабелла с дочкой Адой уехала из дома на Пиккадили, и недоумевающая, больная леди Мельбурн писала Байрону: «О вас ходят разные слухи… Думаю, что вы должны быть проинформированы о них. Говорят, что вы с Аннабеллой расстались… Я полагаю, вы должны потребовать от нее, чтобы она вернулась в город, или самому поехать к ней». Сама леди Мельбурн чувствовала себя плохо и писала Байрону: «Я все еще прикована к дому… Я хотела бы увидеть вас… и рассказать вам о некоторых делах, о которых не хочу писать».

Байрон навестил леди Мельбурн, и хотя она пыталась выступить посредницей между Байроном и Аннабеллой, его обаяние и искренность убедили ее, что виновник разрыва Аннабелла. Ему не составило большого труда убедить ее в этом, леди Мельбурн всегда недолюбливала свою жеманную племянницу, которая всех не одобряла.

Леди Мельбурн, чье сердце казалось на протяжении почти пятидесяти лет неприступным, совершила одну крупную ошибку в своей жизни – она связала себя с проигрывающей стороной… с Байроном.

Дни леди Мельбурн приближались к концу. Больная, разочарованная, она писала своему брату: «Я совершенно несчастлива, когда думаю, как должна была страдать Аннабелла, прежде чем она приняла решение вот таким образом обратиться к обществу… Лорд Байрон посетил меня за день до появления этого документа и в течение