Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

обожания, но при этом зорко следил, если кто-нибудь не присоединялся к этому хору восхвалений. Как уже отмечалось выше, мимо его внимания не прошла эта серьезная девушка, явно не желающая оказаться в числе его шумных поклонниц.

Аннабелла Милбэнк всем своим видом хотела дать понять окружающим, что лорд Байрон не произвел на нее такого ошеломляющего впечатления. Она выждала неделю, потом внимательно прочитала «Чайльд Гарольда» и вынесла свой вердикт, найдя поэму несколько манерной. Такая оценка говорила о самостоятельности ее литературных вкусов и суждений.

Однако его внешность завораживала. После первой встречи с лордом Байроном Аннабелла Милбэнк записала в своем дневнике: «Его рот постоянно выдает желчность его духовной сущности. Мне он представляется человеком искренним и независимым. Мне кажется, что он старается контролировать свой врожденный сарказм и страстность насколько это возможно, чтобы не обижать окружающих, но временами его губы сжимаются от презрения, а глаза нетерпеливо рыскают из стороны в сторону».

Позднее она добавила новую запись: «Мое любопытство было вознаграждено тем, что я увидела лорда Байрона, который в настоящее время является объектом всеобщего внимания. Говорят, что он безбожник, и я думаю, что это вполне возможно благодаря общему характеру его мышления. Его поэма убедительно доказывает, что он может чувствовать себя благородно, но он отталкивает хорошие черты своей натуры».

В этих словах уже достаточно четко вырисовывается духовный стержень Аннабеллы Милбэнк, этой незаурядной женщины, – она видит себя в роли спасительницы человеческой души, она уже представляет, как исправляет Байрона, пробуждает и укрепляет все доброе и хорошее в его душе. Последняя фраза свидетельствует о неизбежности финала: «Я не собираюсь приносить себя в жертву храма Чайльд Гарольда, но я не откажусь от этого знакомства, если оно будет происходить так, как я этого хочу».

Аннабелла Милбэнк, холодная девица, которая в глубине души гордилась своей независимостью, своей рассудительностью, тем, что разум у нее довлеет над эмоциями, сопротивлялась как могла магнетической привлекательности этого красавца, овеянного поэтической славой и к тому же с репутацией беспощадного покорителя женских сердец. Байрон как раз в это время был в вихре пылкого романа с леди Каролиной Лэм, и об этой связи судачил весь Лондон. Мужчина, который может разбудить в женщине такую страсть, всегда возбуждает нездоровый интерес у женской половины человечества.

Она не понимала всей опасности, угрожавшей ей. «Он человек не опасный для меня, – успокаивала она своих родителей и добавляла с убежденностью невинной души, – христианский долг обязывает меня не отказывать ему в знакомстве со мной».

К середине апреля она совсем запуталась. «Лорд Байрон, – писала она в своем дневнике о появлении Байрона на балу, – овеянный своей привычной славой». Спустя некоторое время она отмечает в дневнике: «Лорд Байрон и я имели весьма приятную беседу», и добавляет: «Он очень красив!». Ее интерес к Байрону усиливается благодаря его мизантропическим репликам, например: «Во всем мире у меня нет настоящего друга». Она начинает испытывать к нему сочувствие и решает, что станет ему другом, в котором он так нуждается.

Аннабелла послала Байрону свои стихотворения, и он с удивлением записал в своем дневнике: «Она безусловно необыкновенная девушка… в ней чувствуется такая сила… под личиной спокойствия». Но при этом в его суждении проскальзывала настороженная нотка: «Она нравилась бы мне еще больше, если бы была не так совершенна».

Аннабелла Байрон в 1812 г. Художник Ч. Хейтер

Разговоры о том, что лорду Байрону нужно жениться на девушке с хорошим приданым, чтобы поправить свое финансовое положение, то затухали, то разгорались с новой силой. Появление на сцене мисс Аннабеллы Милбэнк способствовало новой волне предположений и догадок. Августа, которая всегда беспокоилась о благополучии своего брата и любовника, писала ему: «Я рада, что ты настолько преодолел свое предубеждение, что готов жениться, но я желала бы, чтобы моя будущая золовка обладала и другими достоинствами, кроме капиталов, хотя это, конечно, тоже совершенно необходимо».

Ответ Байрона поражает своим цинизмом. «Что до леди Байрон, – писал он Августе, – когда я найду такую, которая будет достаточно богата, чтобы мне подойти, и достаточно глупа, чтобы меня пожелать, я предоставлю ей возможность сделать меня несчастным, если она сумеет. Магнит, притягивающий меня, это деньги, что до женщин, одна стоит другой, чем старше, тем лучше, так как у нас по крайней мере будет надежда узреть скорее ее вознесение на небеса».

Леди Мельбурн он писал, что для брака любовь совершенно необязательна, «ее хватает на одну неделю после свадьбы», кроме того, утверждал Байрон, браки гораздо лучше зиждятся на расчете и доверии. Тому Муру он писал полусерьезно, полушутливо: «Мои обстоятельства улучшаются, и если ничто не ухудшится, я найду себе жену… В конце концов мы должны завершать свою жизнь женитьбой; я не обрету ничего более приятного, чем жить в поместье, читать местные газеты и тому подобное и целовать одну из горничных жены». Осенью он высказал мнение, что «ничего хорошего не получится, если жениться на молоденькой, но любовница тоже служит причиной массы осложнений».

В январе 1814 года он писал леди Мельбурн, что если он женится, его жена будет вольна вести себя, как она захочет. Что касается его, то он потребует для себя свободы действий. Он достаточно много видел любовных историй; единственное, что он хочет, так это чтобы его жена умела контролировать свой темперамент.

В это время Байрон носился с идеей жениться на Кэтрин Ансли, младшей сестре леди Фрэнсис Ансли. «Жена будет для меня спасением, – записал он в своем дневнике. – Я уверен, что жены моих знакомых приносили мне мало хорошего. Кэтрин красива, но она очень молода и, я думаю, глупа… Весьма вероятно, что она не будет любить меня, как и я не буду любить ее. Но в соответствии с моими правилами… это не имеет значения. Сделка… будет заключена между ее отцом и мной. Она будет жить по-своему. Я добр по отношению к женщинам и покорен, и если я не влюблюсь в нее, чего я постараюсь избежать, мы будем вполне устраивающей друг друга парой». Если же он полюбит ее, он станет ревновать и боится, что его темперамент подтолкнет его на восточные штучки с местью или в любом случае на обращение в суд. Поэтому лучше не жениться, «хотя я был бы рад иметь кого-то рядом, с кем можно позевать».

Решение несколько неожиданно. В сентябре Байрон обсуждал с леди Мельбурн ее племянницу. Они говорили о том, что хорошо бы выдать ее замуж. Байрон сказал, что единственная женщина, на которой он хотел