Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

вызывает удивления. С присущим ей педантизмом и прямотой она открыла ему свое сердце, а он отверг ее. Она сожалеет, сообщала Аннабелла в следующем письме, что вынудила его раскрыть перед ней свои чувства. Он не представляется ей мужчиной, которого она должна избрать своим советчиком и поддержкой, «примером ей на земле и в будущем бессмертии». Тем не менее, писала она, он единственный человек, с которым она хотела бы при существующих обстоятельствах поддерживать отношения на основе дружбы.

Ее религиозные настроения наскучили Байрону. 16 августа он раздраженно написал ей: «Очень хорошо – теперь мы можем поговорить о чем-нибудь другом». Заканчивая свое письмо, он подчеркивал, что, рассматривая все обстоятельства, будет лучше, если они перестанут переписываться. Решение он оставлял за ней.

Аннабелла ответила ему 21 августа, что согласится отказаться от удовольствия переписываться с ним только в том случае, если он считает, что не должен писать ей. Пока что она задавала ему несколько вопросов, о которых он может спокойно говорить. Что он собирается делать? Чем он занят в настоящее время? Может ли он порекомендовать книги по истории, которые ей следует прочитать?

Байрону, конечно, и в голову не приходило сообщать Аннабелле, чем он занят в настоящее время – ее письмо нашло его в Ньюстеде, где с ним была Августа. Он послал Аннабелле рекомендательный список, но в конце письма сообщал, что в этом году не сможет приехать в Сихэм.

Аннабелла ответила, что ее семья весьма огорчена тем, что он не приедет, и просила его не прерывать их переписку.

А Байрон тем временем принял неожиданное решение – он решил сделать Аннабелле еще одно предложение выйти за него замуж.

Вопрос о его женитьбе они с Августой обсуждали уже давно. Августа, несмотря на всю свою любовь к Байрону, считала его брак с какой-нибудь богатой невестой единственным выходом – во-первых, ее брат и возлюбленный таким образом поправит свое финансовое положение, а во-вторых, они будут ограждены от злой молвы. Они не раз обсуждали возможные кандидатуры, но неизменно отвергали их. Теперь в Ньюстеде они всерьез обсуждали вариант с Аннабеллой Милбэнк. Байрон считал ее кандидатуру самой подходящей, Августа соглашалась, но умоляла его быть осмотрительным. Он показал Августе черновик письма к Аннабелле, в котором во второй раз просил ее руки. Августе текст понравился, но она умоляла брата еще раз серьезно подумать, прежде чем отсылать это письмо. Байрон выждал несколько часов, а потом запечатал роковое письмо и отправил его. Это произошло 10 сентября 1818 года.

Наступили тревожные дни ожидания ответа, хотя трудно сказать, чего он ждал с большей надеждой – принятия его предложения или нового отказа. Августе он говорил, что скорее всего Аннабелла снова откажет ему, но если она примет его предложение, придется немедленно выехать в Сихэм.

Ответ Аннабеллы не заставил себя долго ждать. Она писала ему: «Я всегда и давно уже клянусь себе, что моя главная цель в жизни – сделать вас счастливым. Единственное, чего я сейчас боюсь, так это не оправдать ваших ожиданий».

Байрон написал ей 18 сентября: «Ваше письмо дало мне новую жизнь». Он исповедовался ей, что всегда считал ее лучшим человеческим существом на свете, которого невозможно не любить. В ее власти сделать его счастливым. По правде говоря, она уже сделала это.

В тот же день он написал еще два письма, сообщая новость и получая удовольствие от атмосферы тайны, окутывавшей его сватовство. Он спрашивал леди Мельбурн, снимает ли она свои возражения. Без этого он не будет счастлив. Он собирается измениться, стать хорошим и честным во всех отношениях и сделает Аннабеллу счастливой. Конечно, эта новость должна оставаться секретом.

Другое письмо он отправил Хансону, в котором тоже просил хранить это в тайне.

Спустя пару дней Байрон написал Тому Муру, который считал Аннабеллу «слишком пуританкой» для его друга. «Говорят, – писал Байрон, – что она богатая наследница, но об этом я ничего не знаю наверняка и не собираюсь выяснять. Однако я знаю, что она обладает талантами и исключительными качествами, и вы не будете отрицать трезвость ее суждений после того, как она отказала нескольким претендентам и выбрала меня. А теперь, если у вас есть что-то против, умоляю высказать. Мое решение принято, оно твердое, и поэтому я готов выслушать все, ибо теперь это не может ничему повредить. Может, конечно, случиться всякое, но я надеюсь, что ничего не произойдет».

Байрон просил Мура держать все в секрете. Можно было подумать, что Байрон в глубине души надеется, что Мур может выставить аргументы; которые отвратят жениха от обручения.

Томас Мур. Художник Т. Лоуренс

Спустя несколько дней Байрон вновь написал леди Мельбурн, высказывая предположение, что, может быть, лучше будет сообщить леди Каролине о его помолвке. Это не может долго оставаться тайной. Он предвидел, что Каро предпримет все возможное, чтобы разрушить намечающийся брак, но не думал, что Аннабелла поддастся на происки своей кузины. Он не был очень озабочен тем, есть ли у его невесты состояние – если у нее нет ничего, он постарается продать Ньюстед, чтобы обеспечить ей достойное существование. Он писал леди Мельбурн, что приходит в ужас, вспоминая все свои безнравственные поступки за последние два года. Их можно было бы избежать, если бы Аннабелла приняла его первое предложение. Он не может винить ее за это, у него есть еще время изменить свою жизнь.

Когда леди Каролина узнала о предстоящей женитьбе Байрона, она, как всегда, повела себя совершенно непредсказуемо. Она не угрожала, что покончит жизнь самоубийством, не приобрела пистолет, о котором не раз говорила. Вместо этого она послала Байрону свое благословение и самые добрые пожелания. Меррею она высказала надежду на то, что Байрон будет счастлив, упоминала достоинства Аннабеллы, но не могла удержаться, чтобы не высказаться по поводу того, что у ее кузины слишком тяжелая нижняя часть лица.

1 октября Байрон все еще говорил о поездке в Сихэм, объясняя задержку с выездом своей застенчивостью и нежеланием встречаться с незнакомыми ему людьми. В тот же день Августа написала Аннабелле, выражая надежду стать ближе к той, кто вскоре станет ее сестрой, которую она уже полюбила. Она уверена, писала она, что ее брат обретет в этом браке свое счастье. Неумышленно – а может быть, нарочно – Августа допустила в своем письме некоторую двусмысленность, уверяя Аннабеллу, что у нее не хватает слов, чтобы выразить насколько дорог ей брат.

Байрону понравилось то, что написала Августа, и