Женщины лорда Байрона - Борис Тимофеевич Грибанов

чтобы Байрон уехал из Сихэма в Лондон. Она решила, что им лучше расстаться до дня свадьбы. Он, конечно, усиливал свои атаки на ее девственность, а ей было все труднее сопротивляться ему. Она, должно быть, сама ужасалась чувственности, которую обнаружила в себе.

По дороге в Лондон Байрон задержался у Августы в Сикс Майл Боттоме.

После отъезда из Сихэма Байрон переписывался с Аннабеллой, хотя надо отметить, что она писала ему чаще, чем он ей, и с гораздо большей теплотой и любовью. Ее письма трогательны, она называет Байрона своим дорогим муженьком и шутливо угрожает ворваться в его дом Олбани хаус на Пикадилли в Лондоне, если он не приедет в скором времени в Сихэм, не подозревая, что некая Элиза регулярно проделывает именно это.

Его письма более деловиты, они по большей части связаны с проблемами продажи Ньюстеда. Леди Мельбурн учит в письмах свою племянницу, как держать Байрона на расстоянии вплоть до свадьбы. Леди Мельбурн беспокоят прежде всего сплетни, распространяющиеся в Лондоне по поводу отсрочки свадьбы.

Прошло немного времени, и Аннабелла предложила устроить свадьбу немедленно, не ожидая, когда будут улажены все финансовые вопросы. Она хотела, чтобы Байрон вернулся в Сихэм. 23 декабря Байрон писал Аннабелле: «Если мы увидимся, так пусть уже это будет бракосочетание». Он добавлял, что опыт показал им обоим, что находиться под одной крышей, не будучи обвенчанными, по меньшей мере неразумно.

24 декабря Байрон выехал из Лондона, направляясь в Сихэм, но по дороге остановился в Сикс Майл Боттоме. Августа получила приглашение на свадьбу, но, сославшись на домашние дела, отказалась приехать.

Хобхауз, сопровождавший Байрона, записал, как все происходило при приезде в Сихэм: «Молодая выглядела небрежно одетой… хотя у нее отличные ноги… нижняя часть ее лица некрасива, верхняя часть лица выразительна, но некрасива… тем не менее она выглядит прелестно». При этом Хобхауз не преминул отметить, что по мере приближения к цели их путешествия Байрон все больше мрачнел.

Сын сэра Ральфа Милбэнка Стюарт находился в это время в Сихэме и воспроизвел царившую там напряженную атмосферу. «Большая часть времени, – вспоминал Стюарт, – Байрон проводил на плантации, стреляя из пистолета, довольно странное занятие для обрученного». К этому свидетель добавлял, что в утро бракосочетания, когда все было готово к проведению церемонии, «Байрона пришлось искать по всему имению, он прогуливался в своем обычном мрачном настроении».

На следующий день – это было уже накануне бракосочетания – обед оказался совсем невеселым, а Байрон заметил Хобхаузу: «Ну что ж, это наш последний вечер – завтра я буду принадлежать Аннабелле».

2 января 1815 года состоялось бракосочетание.

Хобхауз отметил, что Аннабелла «на протяжении всей церемонии неотрывно смотрела на Байрона – она произносила все слова обряда отчетливо и ясно». Байрон запинался, произнося первые слова, а когда дошел до слов «со всем мирским добром, которым я владею», он посмотрел на Хобхауза с потаенной улыбкой.

Шестая песнь автобиографической поэмы «Сон» свидетельствует, что, стоя пред алтарем, Байрон думал вовсе не об Аннабелле, а о своей первой любви Мэри Чаворт, хотя он к тому времени разочаровался в своей бывшей возлюбленной и даже уклонился от встречи с ней. В поэме он писал:

И он спокойно клятву произнес,

Как подобало, но ее не слышал.

Все закружилось, он не замечал

Того, что совершалось, что свершится,

Но старый дом, старинный зал знакомый,

И комнаты, и место, и тот день,

И час, и солнце яркое, и тени —

Все, что ее когда-то окружало,

Ее – его судьбу, – назад вернулось

И встало между ним и алтарем

Как в час такой могли они явиться?

Пер. М. Зенкевича

Церемония бракосочетания была омрачена и тем, что обручальное кольцо, принадлежавшее матери Байрона, оказалось велико для Аннабеллы. Ее мать увидела в этом предвестие зла. Впоследствии она издевательски утверждала – не хватило приличия подарить своей новобрачной обычный подарок – обручальное кольцо с бриллиантом.

Свой медовый месяц они должны были провести в Холнаби. Аннабелла впоследствии вспоминала, что когда они сели в экипаж, чтобы отправиться туда, лицо Байрона изменилось, стало мрачным и враждебным. У него была такая привычка – когда злился, он начинал громко распевать.

Аннабелла впоследствии рассказывала своей приятельнице леди Анне Барнар, что как только экипаж отъехал от дверей особняка, ее муж обернулся к ней со «злобным фырканьем» и стал упрекать, что она лелеет «идиотскую идею» переделать его. При этом он сказал: «Много слез придется вам пролить, прежде чем вы реализуете ваш план. Мне достаточно того, что вы моя жена, чтобы ненавидеть вас».

Сын Стюарта рассказывал, что «эти оскорбительные слова были произнесены до того, как они выехали из парка, после чего Байрон впал в мрачное молчание, читая книгу». Он не произнес ни одного слова, пока они не доехали до Дархэма. Там он пробормотал, что Аннабелла должна была выйти замуж за кого-то другого. Он сообщил ей, что одной из главных побудительных причин, по которым женился на ней, было желание обойти других ее поклонников. Он вновь стал вспоминать ее отказ выйти за него замуж и злобно пообещал, что еще заставит ее пожалеть об этом. Байрон говорил о том, как он ненавидит ее мать. Это была одна из самых мрачных поездок, когда-либо предпринимаемых новобрачными после бракосочетания.

Но все это оказалось только прелюдией. Как выяснил Мур из мемуаров Байрона, до того как они были сожжены, и рассказал Хобхаузу, что Байрон прибегнул к приему, который он считал наилучшим для успокоения женщин, – он «употребил леди Б. на софе перед обедом в день их свадьбы».

После обеда он сказал Аннабелле таинственным тоном: «Теперь вы в моей власти, и я могу заставить вас почувствовать это». А вечером спросил у нее, собирается ли она спать с ним в одной постели, это в ее власти, но он хочет, чтобы она знала, что он не любит спать в одной постели с какой бы то ни было женщиной.

На следующее утро он проснулся поздно со словами: «Сейчас уже поздно, дело сделано… Вскоре вам придется подумать об этом». Она почувствовала, что сердце ее окаменело, однако сказала Байрону, что ни о чем не жалеет.

Весь этот день Байрон мучил свою молодую жену, издевался над ней. Он без конца рассказывал ей о том, какие преступления он совершал в своей жизни. «Я злодей, – говорил он. – Я могу убедить вас в этом тремя словами».