Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус

в первую очередь Маша, с соседками вместе, нарабатывали материал для новых статей в садоводческих журналах. Технологии и материалы отсыпки дорожек, использование цветной каменной крошки для декоративного мульчирования, которое не только украшает клумбу, но и сорняки душит. И почти всё это пережило и налёты Ромки с Мурыськой, и смену сезонов.

— Рад, что вам нравится, чувствуйте себя, как дома.

Неясытев, а весь разговор вёл он, жена его старательно молчала и тщательно улыбалась, намёк понял и отошёл в сторонку, дав возможность поздороваться с Екатериной Сергеевной. Та тоже вынуждено назвала меня сиятельством, точно так же получила уверение в ненужности титулов. Она, кстати, по старой памяти могла бы и назвать пусть на «вы», но по имени, как делала тогда, когда я ещё и бароном не был, но не стала. Всё же у Мурлыкиной такта и понимания куда как больше, не стала выпячивать более привилегированное положение одной тёщи перед другой. Хотя и на неё периодически находит, чего стоит одна только попытка наложить лапу — единолично наложить! — на Ромку и Машу с ним вместе. Но теперь её вроде как отпустило, или же вся такого рода активность переключилась на Ириску.

На этом мой общение с родственниками было, по счастью, окончено. Не совсем, но до ужина точно. И у меня был повод уединиться под предлогом привести себя в порядок после поездки, и им интереснее пообщаться с дочками, без лишних формальностей и избыточного смущения. Да, собственно, и после ужина я сбежал работать с документами, благо работы там на самом деле хватало, и обе супруги могли это совершенно искренне подтвердить. И вообще, как не раз упоминал дед, к месту и не к месту, теплота отношений с тёщей прямо пропорциональна расстоянию до неё. Нет, ну в самом деле, выдумали тоже: мою жену считать своей дочкой, ха!

Приём в Минске на следующий день прошёл ожидаемо, то есть — никак. Нет, нас встретили, провели в украшенный зал, герольд объявил громогласно, Предводитель произнёс речь, остальные гости поздравляли. Но при этом украшения, судя по всему, использовались уже не первый год, речь была длинной и обезличенной, а поздравления — однотипными и формальными, строго из сборника рекомендованных. И гости имели явный и нескрываемый интерес в первую очередь к угощениям. Тоже типовым и стандартным, я даже не стал никаких изнаночных гостинцев передавать, поскольку и у меня, и у деда возникло стойкое убеждение, что будет не в коня корм. Впрочем, собравшихся и «типовой паёк» более чем устраивал. Дело даже не только в том, что «на халяву и хлорка — творог», а в том, что меню выверялось годами под вкусы одних и тех же едоков. Отбыв положенное время, мы откланялись к облегчению обеих сторон. Ну, хоть визитками со всеми губернскими и не только аристократами обменялись, глядишь — и пригодится когда-либо.

На самом деле — не всё так страшно. Были и вполне себе нормальные, деловые контакты. И не только деловые, а и с некоторой личной окраской. И таковых оказалось даже больше, чем можно было ожидать. Во-первых, оба приглашённых жандармских начальника, глава губернского Управления и его товарищ, которого дед упорно обзывает «заместитель». Поздравляли, благодарили за помощь от имени сразу четырёх отделений и выражали надежду на дальнейшую неоценимую помощь.

— Я не против помочь, если, конечно, меня Государь не отправит куда-либо в то же время. Но всё выглядит так, словно бы господин Пруссаков стесняется меня побеспокоить, что ли. В Могилёве чаще бываю в качестве привлечённого специалиста, чем в Минске.

После жандармов пошли военные: и начальник штаба Минского гарнизона Валлотаев, Никандр Спиридонович (вот и представился случай обратиться к нему по имени-отчеству, тем самым польстив офицеру), который познакомил меня со своим командиром, Ирбисовым Асланом Джараевичем, тоже генерал-лейтенантом. Оба высказали пожелание, чтобы «недолго ждать на пустых погонах кречетов[1]», непонятно только, за что мне такое наказание.

За ними и руководство Военно-инженерной академии подтянулось, с поздравлениями не только по поводу чина и титула, но и с научным званием. Многие, кстати, только после этого на соответствующие знаки внимание обратили. С ними мы беседовали как бы не дольше всех, на грани приличий, так сказать.

Из менее ожидаемого — начальник пожарного департамента Минска пришёл. Завёл речь о специальной технике, которую я делал для Смолевич и для собственных нужд — в военном городке свою военно-пожарную часть сформировали, приписав её к комендантской роте, оснастив двумя автоцистернами и одной лестницей, но про это вообще мало кто «снаружи» знал. Вот и этот чин из МВД только про те автомобили, что на Лице ездят слышал. И захотел для Минска приобрести две цистерны и две лестницы. Понятно, что на приёмах сделки не заключают, и детали не оговаривают, Но принципиальное согласие я ему дал, и с присутствующим тут же Егором Фомичом свёл, для наведения контактов и дальнейшего предметного обсуждения.

А уж затем и некоторые другие аристократы, кто поумнее и понаблюдательнее, потянулись, кое-кто уже по второму кругу, когда увидели, что этот вот «никому не известный» внезапно возвышенный провинциал, оказывается, очень даже хорошо известен далеко не самым последним людям в масштабах не только города, но и губернии. И не просто известен, а ещё и за что-то уважаем ими.

Ну, и то ещё радость, что под дождь не попали, он начался аккурат через три минуты после того, как все погрузились в фургон. Ну, и гостинец старому геральдисту отнёс, уж его-то радость и поздравление были искренними.

А в Смолевичах, тоже уже украшенных, хоть процесс ещё был в разгаре, подобрали на вокзале Василия Васильевича, который приехал тёщиным маршрутом через Оршу и своим мундиром уже больше получаса приводил в трепет железнодорожное начальство. Так что избавил дежурного по станции от источника нервозности, сделал доброе дело. А по приезде, едва забросив вещи в гостевую комнату и переодевшись в домашнее, тесть спустился ко мне в «берлогу», где мы и засели втроём с подтянувшимся вскоре Неясытевым.

Осталось завтра торжества в Смолевичах пережить и приказа от Государя на поездку дождаться.

[1] У генералов на погонах на повседневной и парадной форме не звёздочки, как на полевой и как у всех офицеров, а упрощённые гербовые Кречеты.

Глава 10

Утром, после плотного завтрака, выдвинулись колонной в Смолевичи. Да, ожидался торжественный обед, но среди нас не нашлось таких наивных, кто мог бы предположить, что он, во-первых, будет скоро, а во-вторых,