Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус

У нас сентябрь, на нулевой Изнанке — июль. Всегда можно пойти, погреться, а то погода у нас сейчас настолько омерзительная, что просто руки опускаются и ничего не хочется. Такое ощущение, что не вторая половина сентября, а середина, если не конец, октября. Омерзительная погодка, давно таких сентябрей не было, я так вообще не помню.

«Становишься старожилом!»

«В каком смысле?»

«В таком, что старожилы — это люди, которые ничего не помнят: такого ливня, такой жары, таких морозов… Вообще ничего не помнят».

«А, ты об этом… Вроде ты эту шутку уже использовал?»

«И что? Она от этого израсходовалась, что ли?»

К сожалению, Василию Васильевичу утром нужно было уже уезжать, чтобы перехватить в Пуховичах поезд до Могилёва, потому долго и не засиживались. А почему бы и нет? Дорога известная и уже гораздо более приличная, чем когда-то, люди Суслятина подсыпали тем грунтом, что с обоих карьеров в отвал шёл, с обеих сторон. Даже не самовольно, а с одобрения владельцев дороги, которые там как-то быстро нашлись. Так вот, ехать на «Жабыче» из имения что до Минского вокзала, что до Пуховичского почти одинаково. Точнее, до Пухович почти на десять километров ближе, но дорога в среднем похуже, средняя скорость меньше. Зато через большой город с «бессмертными» пешеходами продираться не надо. В итоге где-то так на так и выходит, зато поезд оттуда отправляется на полтора часа позже, чем из Минска. Считай, эти полтора часа утром и экономишь, или даже в подарок получаешь. Главное, не представлять в голове, что едешь в Пуховичи наперегонки с поездом, а то помимо воли начинаешь нервничать.

Собственно, Суслятин и подсказал идею с использованием станции в Пуховичах. Он часть песка куда-то пристраивал в границах нашего и Червеньского района, а часть даже отправлял куда-то по железной дороге. Для этого гонял грузовики в Смолевичи, где, как помним, нормально ни загрузиться, ни разгрузиться не получается: у всех крупных предприятий есть свои подъездные пути и свои платформы, а на самой станции пути в основном маневровые. Пассажирский поезд принять можно, почту загрузить-выгрузить, бакалейный товар для лавки и прочее. В Плису ездить Суслятин тоже додумался, но за три года так и не смог найти хозяина того куска дороги, которая обладает некоторыми свойствами полевого укрепления.

У меня начали закрадываться подозрения, что она вообще нелегальная, а наезжена явочным порядком. Вернусь из поездки — попробую выяснить через губернский уровень, используя свои титул, чин и звания. Если хозяин не найдётся, то будем оформлять документы так, словно дороги там нет, но она нужна.

Отвлёкся я. Тут-то Суслятин и нашёл тропку в Пуховичи. Строительство военной железной дороги от Тальки на север легко «съедало» добычу обоих моих карьеров, в Дубовом Логе и Викентьевке, и ещё просило, а Суслятин и для своих нужд немало использовал. Вот и протоптал он тропку, а я воспользуюсь, да и не я один, многие пользуются, от властей Червеньского района Суслятину даже перепало что-то за способствование развитию транспортного сообщения и коммерции. Как говорится, мелочь, а приятно.

Ну, а с Мурлыкиным за компанию и остальные родственники тоже собрались. Обе тёщи взялись было вздыхать намекающе, что с внуками не прочь бы побыть, но их намёки все старательно не поняли. Помню я, чем прошлые разы заканчивались, так что нечего. Отправил, помахал рукой вслед и остался ждать вызова из канцелярии, с сообщением о дате выезда и маршруте. И дождался, только вызов пришёл с Изнанки! И был, мягко говоря, весьма неприятным, требовалось исполнять то, что некоторые считают правом, чуть ли не привилегией, а на самом деле является не самой приятной обязанностью. Это я сильно приукрашиваю картину, насчёт «не самой приятной».

Иван Никанорович прислал гонца, который, похоже, бежал всю дорогу и сейчас пытался одновременно отдышаться и доложить:

— Вашскобродь… там… госпрорысь…

— Так, стоп! Глубокий вдох, всей грудью. Задержи дыхание! Теперь медленный выдох. Медленный, я сказал! Ещё раз! Ещё… Теперь докладывай.

— Ваше высокоблагородие! Господин Прорысюхин просят вас прибыть на Изнанку, в Панцирный. Говорят, дело владетеля.

Ого! А это уже серьёзное что-то, такую формулу для доклада о хозяйственной рутине не используют. Что-то серьёзное случилось. Так что я не мешкая спустился в полуподвал и сел за руль «Жабыча», а то с денщиком и мехводом уже начал забывать, как это делается.

По дороге осматривал окрестности внимательнее, чем обычно. Понимал, что в случае происшествия между Фортом и Пристанью вызывали бы в один из этих посёлков, но всё равно искал признаки какой-то неурядицы. Но — нет, всё в порядке, ягодная страда в разгаре, Изнанка мало что не кишит людьми, и все при деле, всё спокойно и не выдаёт наличия чрезвычайной ситуации.

А ситуация оказалась и впрямь аховая. Обитатели поселения поймали и крепко побили троих бандитов, которые хотели украсть, ни много ни мало, а управляющий и питающие кристаллы защитного купола! Я аж похолодел, представив себе возможные последствия. Постоянное население, плюс отдыхающая смена патруля, плюс артельщики, которые выбрали этот острог своей опорной базой…

— Сколько народу было под куполом?

Местный управляющий, которого все именовали не иначе, как старостой, глава той артели, что и придумал разводить черепах на мясо, не стал возводить очи горе, шевелить губами и что-то высчитывать, а ответил сразу:

— Сто восемьдесят шесть душ, плюс эти трое. У нас сразу две большие артели пришли на отдых, плюс патруль усиленный, сборщиков ягод охраняют. Так что тесновато нынче у нас.

Некоторые из них относятся к шляхте, перстни носят — они бы выжили. Гвардейцам по регламенту запрещено снимать защиту всё время нахождения на Изнанке, благо, под куполом она не работает и не расходуется. Несколько человек есть слабых одарённых, не имеющих божественного покровителя, они смогли бы сами продержаться некоторое время, достаточное, чтобы найти и надеть защитный амулет, если в панику не впадут. То есть, выжившие бы были, но минимум полторы сотни человек ждала смерть, причём довольно мучительная.

— Где они? Говорить хоть могут? Держите порознь?

— Могут, но не даём. Отдельных помещений нет, они в забойном цеху, в разных углах привязаны. И там гвардейцы дежурят, которые попытки разговоров пресекают на первом же слове.

— Ну, хоть так. Ведите, показывайте.

Сидят, трое. Один — мелки мужичонка, плюгавый даже, но смотрит так, словно готов прыгнуть и в горло впиться. Второй весь какой-то средний: среднего роста, среднего возраста, средней комплекции, волосы средней длины и лицо тоже такое, среднее, без каких-то примет. Таких хорошо