АдвокатЪ - Саша Фишер

— Кому ты отдал заказ?

— Так это… Супружнице этого, купца-то.

— Оба раза?

— Да. Второй она зареванная вся была, опухшая.

— Аптекарь что в тот день делал?

— Ругался очень, водой на меня плеснул. Кричал, что гоняют нас почем зря, как будто самому пришлось на Ильинку бежать!

— Хорошо, — сказал я. — Теперь еще раз повторим все то же самое.

Второй раз Митька отвечал уже не так задушенно, как в первый. Увереннее. Кое-где даже попытался пуститься в подробности, но я его оборвал.

— Ничего не приукрашивай! Как было, так и говори!

— Понял, — буркнул Митька.

— Давай-ка я тебе объясню, Митька, — сказал я. — Если ты начнешь врать и выдумывать, то ты станешь мне не нужен. И я пойму, что зря тратил на тебя свое время.

Митька втянул голову в плечи и насупился.

— А ежели спросят, откудова я знаю все? — пробурчал он.

— Что — все? Ты рассказал мне сейчас только то, в чем сам принимал участие и видел своими глазами, — сказал я.

— Да не, я не про то, — Митька мотнул головой. — Ежели они про вас спросят, что им сказать?

— А сам-то как думаешь? — усмехнулся я.

— Никогда не видел и разговор этот не разговаривал? — прищурился Митька, и в глазах его запрыгали алчные искорки.

— А ты сообразительный, — похвалил я. — Зря тебя аптекарь палками лупит.

— А вы меня правда на суд позовете? — с неожиданной надеждой вдруг спросил Митька. С таким видом, будто ему теперь отчаянно хотелось побыть полезным. И рассказать все то, что он мне сегодня рассказывал. И чтобы это обязательно было важно.

— Если по собственной глупости в овраг не свалишься, позову, — подмигнул я.

— Не свалюсь, — Митька шмыгнул носом и сжал губы.

Можно считать, что подготовка свидетеля прошла успешно. Впрочем, обманываться насчет этого Митьки я все равно не торопился. Пройдет время, чувство важности сведений и страха у него притупится.

К конторе я пошел напрямую, не заглядывая на Базарную площадь. Во-первых, мне уже хотелось есть, а во-вторых, нужно было внести результаты сегодняшнего дня в заметки, пока еще светло. Потому что свечу я все еще не добыл.

Минуя парадный вход, я прошел во внутренний двор и заглянул на кухню. Пелагея сначала замахнулась половником, но когда увидела, что это я, лицо ее тут же расплылось в улыбке. Она позвала Настасью, та живенько усадила меня за стол, налила тарелку щей и щедро наложила перловой каши с грибами. От вида еды, даже такой простецкой и без мяса, у меня заурчало в желудке. Все-таки, у Аркашки организм молодой. И если я хочу, чтобы он, то есть я в его теле, нормально соображал, то нужно регулярно и полноценно его кормить.

Так что я быстро опустошил все тарелки, поблагодарил Пелагею и Таську. Девушка от моего спасибо покраснела и снова принялась хихикать смущенно.

Теперь в комнату.

Я прикрыл дверь, сел за свой стол и достал заметки.

Задумался.

Никаких замков на моей двери не было, так что зайти в мою комнатенку может кто угодно. Так что вести заметки нужно осторожно и без подробностей. ЧТобы только мне было понятно, о чем речь.

Я взял карандаш написал на клочке бумаги:

'Память — исповедь, причастие.

Потом — пономарь, Псалтирь.

Проверить — время, пономарь, плата'.

Я припомнил снова весь разговор у священника. Как он мне с важным видом рассказывал церковный протокол, как юлил и уворачивался, когда речь заходила про Ведерникова. Записка мне это все напомнит. Но никому больше ничего не расскажет.

Теперь аптека…

'2 отпуска.

Веч. срочно.

Не сам.

Лебедев.

Митька'.

Митьку следовало записать отдельно. На память свою я и в прошлой жизни не жаловался, но как известно, даже самый тупой карандаш надежнее самой острой памяти. Митька был одной из мелких шестеренок дела, которое чем дальше, тем больше будет обрастать подробностями. И менее значительные будут волей-неволей из памяти стираться и замещаться вроде бы более значимыми. На таких вот мелочах не одно дело рассыпалось…

'Митька. Аптечный мальчик.

Боится старшего.

Жадный, злой, врет мелко.

Помнит нерв дня.

Годится на короткое показание.

Ненадёжен — держать на рычаге'.

Дописав последнюю букву, я понял важную вещь. На таких, как Митька, мне нужны мелкие деньги. Неприятно, но честно. Большие люди берутся тщеславием, страхом или выгодой. Мелкие — сапогами, едой, прикрытием, двугривенным, возможностью не лечь под горячую руку старшего. Значит, свои первые деньги придётся тратить не на красивую жизнь, а на рабочую сеть.

Глава 9

Новое одеяло сделало свое дело. Сегодня я проснулся не от стука собственных зубов, сразу в сознании и всеоружии, если можно так сказать. Но я все равно сделал энергичную разминку, сходил к колонке умыться, а заодно заново наполнил свой рукомойник. Час был еще ранний, до рабочего часа в конторе у меня еще оставалось время позавтракать, так что я отправился к Пелагее.

— Что же ты, Аркашенька, в такую рань-то поднялся? — с приторной заботой сказала Пелагея. — Спал бы еще да спал… Да ты садись, садись! Сейчас я Таську кликну, она тебя покормит!

Тональность заботы Пелагеи теперь стала даже слегка навязчивой. Очевидно, идея породниться с настоящим барином полностью ее захватила. Я от ее планов был далек, для меня было важно прежде всего устроить своему телу полноценное питание. Потому что голодный адвокат — плохой адвокат. Особенно если тебе семнадцать лет.

Пелагея выскочила из кухни, вытирая руки о фартук. А я сел за знакомый уже стол.

Ждать мне пришлось недолго. Раздался торопливый шепото Пелагеи, потом она втолкнула в кухню чуть растрепанную и растерянную Таську. Да покраснела, спрятала глаза и принялась хлопотать вокруг меня. На столе появилась миска пшенной каши, щедро сдобренная медом, тарелка с румяными пирожками с яблоками и кружка сбитня. А сама Таська уселась напротив, уставившись на меня пристальным взглядом.

— Спасибо, красавица! — сказал я и быстро умял все, что она принесла.

— Пирожки я сама готовила! — похвасталась Таська.

— Очень вкусно, — похвалил я и встал.

Пелагея стояла за столом и делала вид, что не смотрит в нашу сторону. Когда я поднялся, она мнгозначительно покашляла.

Таська тоже вскочила и уставилась на меня круглыми глазами.

— А… это… Я погулять хотела сегоня… — пролепетала она. Покраснела и быстро оглянулась на Пелагею. — Может… Может… того… это… вместе погуляем?

— Может, — кивнул я. — Я бы с удовольствием, но как работа позволит.

Я вышел из кухни, и уже за дверью услышал,