АдвокатЪ - Саша Фишер

Вырывался я только для вида, продолжая прижимать к себе зеленый гроссбух. Вокруг начала собираться толпа любопытствующих.

— Вот же наглец какой, посередь бела дня!

— Всыпать ему по первое число, чтобы неповадно было!

— Ишь, глазами зыркает, шпана малолетняя!

— Проходу от них не стало, совсем стыд потеряли!

Толпа галдела, промежь всеми ко мне протолкался напомаженный пузатенький приказчик.

— Вот паршивец! — завизжал он. — А ну-ка отдай наше имущество!

— Так-так-так! — городовой встал между мной и приказчиком и важно заложил пальцы за пояс. — Давайте не кипишуйте мне, давайте толком разберемся! Чье имущество этот малец украл?

— Наше имущество, — заявил человек Кузнецова, поглаживая бороду.

— На глазах у всех стащил!

— Все видели!

— Ты чего ж это, шельмец такой, а? — грозно навис надо мной городовой.

— Да бес попутал, ваше благородие, — со вздохом проговорил я, но книгу из рук не выпустил, несмотря на то, что цепкие пальцы приказчика уже ее ухватили.

— Бес попутал, говоришь? — рыжие усы приказчика грозно встопорщились. — А ежели всех нас будут такие бесы путать, а? Что за беспорядок тогдч начнется, ты понимаешь, дубовая твоя голова⁈

— Да всыпать ему по первое число, да и дело с концом! — выкрикнул кто-то.

— А вы тут мне не указывайте, кому и что надо всыпать и высыпать, мил человек! — палец городового уперся в грудь агрессивного зеваки. — Порядок быть должон. Факт воровства был? Был. У имущества хозяин есть? Есть. Сталбыть, следует протокол составить, все чин чином!

Городовой огляделся, выцепил взглядом распахнутые ворота склада, ухватил меня за шиворот и двинулся в том направлении. Схватившие меня неравнодушные граждане с неохотой выпустили свою добычу и потянулись следом. Но при виде топчущихся у входа мужиков, толпа рассосалась.

Городовой подвел меня к столу, уселся на пошарпанный табурет и разложил на столе свои бумаги.

— Ну-с, граждане, — городовой оглядел всех скопом. — Кто будет говорить от имени потерпевшей стороны?

— У нас, у нас украли! — сбиваясь на визг, заголосил приказчик.

— У кого это, у нас? — переспросил городовой. — Как мне записать в протоколе, чье имущество?

— Так и запишите — имущество Кузнецова, — веско процедил человек Кузнецова, оттирая приказчика широким плечом.

— Куз-не-цо-ва, — повторил городовой, старательно выводя буквы. — Стало быть мальчишка украл имущество Кузнецова… Что за имущество? А ну покажь!

Вот теперь я разжал руки и положил гроссбух на стол перед городовым. Тот раскрыл титульный лист и старательно переписал все с него в свой протокол. Потом продолжил допрос, выпытвая у всех свидетелей обстоятельства происшествия.

И все с готовностью и уверенностью заявляли одно и то же — наглый мальчишка при всех схватил ИХ имущество. Украл ИХ книгу.

Дотошность расспросов городового начала действовать на нервы человеку Кузнецова.

— Да что вы все про одно и то же спрашиваете? — не выдержал он. — У нас и другие дела тоже есть!

— А разве ж я вас держу? — продолжая водить пером по бумаге, спросил городовой. — Вы свое дело сделали, теперь дайте мне закончить свою работу… Вы попытку воровствства пресекли, а моя задача — дать делу ход, чтобы виновный понес заслуженное наказание…

Вдова наблюдала за происходящим молча, ее взгляд метался от городового ко мне, потом к приказчику, к человеку Кузнецова… Взгляд ее будто вопрошал в недоумении, что это я молчу и никак себя не защищаю? Только бы она не бросилась что-то доказывать и спорить сейчас. А я не спорил вполне намеренно. Начну умничать, и людям Кузнецова может прийти в голову, что это была вовсе не тупая попытка кражи от бехысходности. Начнут юлить, крутить…

— Отправьте кого-нибудь за Александром Сергеевичем, — сказал я ей в тот момент, когда она почти решила вступить в разговор.

Еще один недоуменный взгляд.

Городовой поднял голову, нахмурил брови, но возражать не стал. В его картине мира я озвучил нормальную просьбу. Натворил дел, а теперь прошу послать за взрослым, чтобы тот пришел и разобрался.

Люди Кузнецова, которые и до устроенного мной инцидента уже поторапливались, бросили недогруженный товар и покинули склад. Заскрипели колеса подводы.

В разоренном «гнезде» Ведерниковых остались только я и городовой. С его пера сорвалась капля чернил, клякса ему не понравилась, и он принялся переписывать свой протокол начисто.

А к моменту, когда он открыл свой журнал, чтобы внести в него запись о происшествии, к открытым воротам почти подбежал запыхавшийся Александр Сергеевич.

— Аркашка, ты что тут такое натворил⁈ — от входа напустился на меня Александр Сергеевич. — Я тебе что приказывал⁈

— Не шумите, — городовой положил на чистовой протокол промокашку. — Дело уже заведено, имела место попытка кражи имущества, так что…

— Ничего я не крал, — заявил я. — Увидел гроссбух Ивана Трофимовича Ведерникова в куче, взял и собирался отнести Прасковье Андреевне.

— Что еще за новости? — набычился городовой. — Какого-такого Ивана Трофимовича⁈

— Так вот же тут на титульном листе написано, — сказал я, снова раскрыв обложку.

— Ве-дер-ни-ко-ва, — прочитал городовой. — И впрямь… Это же тот Ведерников, что преставился недавно? А Прасковья Андревна, стало быть, вдова его?

— Все верно, — подтвердила вдова.

— Так что ж вы раньше-то молчали⁈ — возмутился городовой и посмотрел на свой протокол. Потом на запись в журнале. Лоб его покрылся морщинами тугодума. Бумага составлена, в ней фигурирует попытка кражи имущества Кузнецова, а сейчас выясняется, что имущество это вовсе даже Ведерникова.

— Вот закавыка какая… — пробормотал городовой.

— А кто вам сообщил, что это имущество Кузнецова? — вежливо, но холодно полюбопытствовал Александр Сергеевич, бросив на меня короткий взгляд.

— Вы мне тут свои хитрые вопросики не задавайте, Александр Сергеевич! — возмущенно воскликнул городовой. — Я свою работу знаю! И докладываться вам не обязан!

— Вы обвиняете моего помощника в краже, — невозмутимо продолжил Александр Сергеевич. — А никакой кражи на самом деле не было. Получается, что вы приняли на веру слова каких-то проходимцев?

— Не забывайтесь, Александр Сергеевич! — городовой вскочил и грозно встал напротив Александра Сергеевича.

Воспользовавшись суматохой, я поднял с пола протокол с кляксой, который аккуратист-городовой туда в сердцах бросил.

В гляделки городовой с моим начальником играют, наверное, с минуту. Потом встопорщенные рыжие усы городового поникли. Он сжал губы и принялся складывать свои бумаги обратно в папку-планшет. Безадресно ворча на то, что его дергают почем зря и заставляют тратить время на всякие пустяки. Сами, мол, разобраться не могут, чье имущество, а ему потом отвечай. Бланки переписывай по сто раз. И вообще…

Городовой покинул склад.

Александр Сергеевич уставился на меня тяжелым взглядом.

А я, вместо оправданий положил на стол смятый бланк, расправил его и пригласил своего начальника ознакомиться. Черным по белому там было записано сегодняшнее число — семнадцатое марта. Час