АдвокатЪ - Саша Фишер

семь тюков зерна» и «Семь повод завязли в грязи под Завражнино». Сухо и по делу, никаких пространных передовиц или долгих рассусоливаний. А вот оборот был интереснее. Там публиковались частные рекламные объявления, а на свободном месте от руки, но довольно разборчиво, были дописаны весьма желтушные новости. В результате получилась этакая газета-самоделка, у которой все свободное от печати пространство занимали свежие сплетни. «Хм, это может быть весьма полезным источником информации…» — подумал я, но зацепился взглядом вовсе не за матерную частушку про упругие и общедоступные прелести некоей А. Р. И не за туманные намеки о некоем игорном притоне, в котором третьего дня некий неназванный купец изволил проиграться в дым, после чего устроил громкий скандал.

Мое внимание привлекли два объявления рядом. Практически слепившиеся в один прямоугольник.

«Мастерская „Миллер и сын“ предлагает услуги по пошиву светского костюма», обращаться в дом с зеленым мезонином близ перекрестка Мещанской и Сытного спуска'

И второе:

«Принимаю старье, ветошь и вещи, починяю одежду, штопка, подгонка и прочия услуги. Стуков. Ильинка, нижний ряд, ближе к пристани».

Значит, сначала заработать хоть что-то, потом нужна бумага и тетрадь, а следом — починка одежды. Не барская жизнь, конечно, зато рабочий минимум у меня будет.

— Рано тебе еще такие газеты читать, Аркашка! — воскликнул над ухом Павел и вырвал листок у меня из-под носа. — Ишь ты, «Сплетник»! Откуда только ты его взял еще…

Павел снова уселся за стол, загородил лицо газетой. И тут же громко и сально захохотал.

В этот момент звякнул колокольчик на входе. На пороге появился невысокий кряжистый мужичок в кривоватом, но справном пальто, сапогах гармошкой и с окладистой бородой. Стащил с головы шапку и неловко по-мужицки поклонился.

— Прощения просим, господа хорошие, — сказал он.

— Что у вас там? — не отрываясь от газеты, раздраженно спросил Павел.

— Так, значит, сосед мой, Гришка Борзых, с утра вчерась у меня взял бумагу да чернила до вечера. На продажу, мол. Бумагу продал, а сегодня в отказ полез. Мол, бумага плохая, чернила жидкие, шиш тебе, а не деньги… Спор вроде как копеечный, однако что ж теперь, спускать ему такое? Но ежели поможете, я могу товаром отплатить, товар хороший, в мою писчебумажную лавку и из Симбирска, и из Саратова приезжают…

— Вы, мил человек, видно вывеской ошиблись, — высокомерно и с ленцой отозвался Павел. — У нас тут вроде не меняльная лавка, чтобы с нами товаром рассчитываться. А ежели облапошил тебя сосед, ступай к городому, пусть он разбирается…

— Так я же платить-то и не отказываюсь, — развел руками посетитель. — Вот ежели Гришка деньги бы мне вернул с вашей помощью, то я бы непременно…

— Ежели… — хохотнул Павел, продолжая закрываться газетой. — Расписку твой Гришка тебе дал, что товар взял? Что головой мотаешь — нет? И с чем ты предлагаешь к мировому судье идти? С твоим обиженным лицом только?

Посетитель в нерешительности потоптался на пороге.

— Вы присаживайтесь здесь, — вступил в разговор я, показывая на стул рядом с собой. — Вас как зовут?

— Егор Савелич я, — представился мужик, слегка приободрившись. Вид щеголеватого и наглого Павла его явно смущал. А оглядев меня, робеть перестал. — Вот у меня тут, ежели что, есть образцы товара, все справное, у вас же в конторе бумаги должна уйма уходить, вот я и…

— Егор Савельич, давайте вы по порядку все вспомните, — положив перед собой лист бумаги, сказал я. — Товар ваш сосед вернул?

— Так я же о чем и толкую! — всплеснул руками Егор Савельич. — Взял вчера до вечера, а сегодня в отказ. Мол, чернила жидкие, бумага плохая…

— Но часть товара при этом он продал? — уточнил я.

— Продал, точно продал! — закивал Егор Савельич.

— Запись о выдаче товара есть в вашей товарной книге? — спросил я, делая пометку.

— Так это… конечно! Записи я исправно веду! — снова закивал Егор Савельич.

— Кто-нибудь видел, как ваш сосед брал у вас товар?.. Он Григорий Борзых, верно? — я посмотрел на мужика.

— Гришка, да, — ответил Егор Савельич и задумался. — Сенька видел, племяш мой. Он мне всегда в лавке помогает.

— А сейчас Григорий Борзых спорит, что товар плохой, или отрицает сам факт передачи? — продолжил задавать вопросы я.

— Чернила, говорит, жидкие, — повторил Егор Савельич. — Товар, мол, плохой, говорит.

— Остаток чернил все еще стоят у него в лавке? — спросил я.

— Сам видел, сегодня поутру, — подтвердил Егор Савельич.

— О какой сумме сделки у нас идет речь? — спросил я, дописывая документ.

— Один рубль сорок копеек, — уверенно ответил Егор Савельич.

— С такой суммой к мировому судье идти — только коз смешить, — высказал свое веское мнение Павел из-за «Сплетника».

— Скорее всего, именно на это Григорий Борзых и рассчитывает, — сказал я, обращаясь к Егору Савельичу. — Поэтому в суд мы, конечно, не пойдем. Мы поставим вашего соседа на развилку. Либо речь идет об обычном расчете между торговцами, либо он взял чужой товар и не возвращает деньги, прикрываясь пустыми словами о недолжном качестве.

Слово «мошенничество» я вполне сознательно вслух не произносил. И в бумаге не писал. Но составил досудебную претензию по всем правилам. И формулировки подобрал такие, чтобы должник сам испугался именно такой трактовки. Потому что одно дело «да подумаешь, рупь сорок, из-за чего огород городить?» и «Григорий Борзых промышляет мошенничеством» производят очень разное впечатление.

Я придвинул составленный документ поближе к Егору Савельичу. Тот принялся читать, беззвучно шевеля губами.

— Экая наука! — хмыкнул Егор Савельич. — И как все четко изложено-то, комар носа не подточит! Шешнадцатого марта… товар не возвращен… при отказе будет подано заявление о завладении товаром…

— Один к соседу не ходите, — сказал я, когда увидел, что Егор Савельич дочитал документ. — Возьмите с собой племянника и позовите еще кого-то из соседских торговцев, кто сможет быть свидетелем вашей беседы. Не ругайтесь. Ничего не требуйте вернуть прямо сейчас. Дайте прочесть бумагу и потребуйте расписаться на втором экземпляре. А если откажется, то пусть свидетель зафиксирует, что ответчик отказался подписывать. Если начнет кричать про плохую бумагу, потребуйте назвать, кому он ее продал.

— Смотрите-ка, Аркашка-то наш в прокуроры метит! — ехидно прокомментировал Павел, который явно прислушивался к разговору, хотя газету так и не опустил.

— Благодарствую! — выдохнул Егор Савелич и подвинул ко мне по столу сверток. — Вот я тут принес кое-какой товар, чтобы услуги ваши, значит, компенсировать…

— Оплату я до результата не возьму, — я покачал головой и отодвинул сверток обратно к хозяину.

— Ишь ты, гордый какой! — заржал Павел Ефимович. — А кто тебе сказал, что результат будет?

— Не будет результата, значит я рано взялся, — жестко