Гнев бумажного императора. Часть 2 - Дмитрий Ласточкин

— Хм, одно местечко найдётся. Багаж есть? Сопровождающие?

— Я одна, без багажа.

— Как зовут?

— Сяонин Лянхуа. А вас?

— Ань Тэн. Я хозяин этого каравана, так что во всём слушайся меня. А лучше, если будешь сидеть в повозке всю дорогу — у тебя же нет никаких странных желаний? По ночам голой не бегаешь, исполняя древние обряды? Разведением и дрессировкой гигантских кровососущих нетопырей не занимаешь? — он подозрительно смотрел на меня.

— Нет! С чего бы⁈ — я даже возмутился.

— Всякое бывало…

— Мне просто надо к Огнедышащим горам!

— Доставлю, можешь не сомневаться!

Я оплатил проезд и сразу же забрался на спину верблюда, просто взлетев. Караванщик недовольно засопел, но и хрен с ним. И я даже не в обиде, что он не сильно вежлив — я же подавил свою ауру до пика Небесной Пустоты. Просто чтоб лишний раз не отсвечивать, но и простым смертным не выглядеть.

В полночь, как и было сказано, караван выдвинулся в путь. Впереди на самом большом и сильном верблюде ехал сам Ань Тэн — он был весьма силён, на среднем уровне Духовного Моря, поэтому первым должен был пробивать путь. Помимо него, в караване было ещё восемь охранников Мёртвого Моря и около сотни Небесной Пустоты. Немаленький такой отряд, он даже от демона Духовного Моря сможет успешно отбиться, если что.

Честно говоря, это путешествие понравилось мне меньше, чем то, на гигантских обезьянах. Там было приятно, лежишь себе на вибрирующей от движений приматов кровати, хочешь — спишь, хочешь — культивируешь, а хочешь — обезьяну за хвост дёргаешь. А на спине слоноверблюда укачивает от его постоянных движений, местные караванщики даже до каких-то амортизаторов не додумались! И пусть мне это особо дискомфорта не доставляет, но и комфорта тоже. Плюс сам верблюд потеет, зараза, запах даже сквозь защитную формацию проникает! Не самый приятный. А этих тварей полсотни в караване, и все воняют. Мрак!

Благо, хоть караван шел днём и ночью, почти не останавливаясь на отдых. Слоноверблюды могли длинными тонкими хоботами, сразу тремя, подхватывать с земли колючки, мелкие растения и даже животных и есть их, восполняя силы таким образом. А караванщики были культиваторами, они отдыхали посменно прямо на своих подопечных.

Правда, пару раз пришлось столкнуться с демоническими зверями, что вылезали поглазеть на караван, но Ань Тэн отпугивал их своей аурой.

Так продолжалось десять дней, а на одиннадцатый случилась неприятность, которую Ань Тэн отогнать не смог.

Мы ехали через плоскую, просматривающуюся на десятки километров в стороны песчаную равнину, на которой опасность можно было увидеть заранее, как вдруг сотни песчаных фонтанов взлетели вверх совсем рядом с караваном! Из них выскочили гигантские ящеры, закованные в шипастую броню, на спинах у которых ехали люди в халатах с золотыми украшениями и с саблями в руках. Заверещав, как тысяча дерущихся котов, эта свора помчалась к каравану сразу с двух сторон.

— Разбойники! — взревел Ань Тэн. — Всем встать в защитный строй! Быстро, ублюдки, или я с вас плетью шкуры сдеру!

Охранники проявили не абы какую выручку, развернув защитную формацию, каждый из них был её якорем. Золотисто-коричневатое марево укрыло караван щитом, защищая его от нападающих. Из других повозок стали выглядывать взволнованные пассажиры, ужасаться и нырять обратно под покрывала.

Тем временем разбойники ничуть не удивились такой защите. Они встали в свою формацию и обрушили на защитный купол настоящий песчаный ад! Сотни тонн усиленного Ци песка разрывали закрывающее нас марево, охранники каравана один за одним сдавались, кашляя кровью и падая на песок с верблюдов. Когда количество таких перевалило за половину, Ань Тэн, скрипя зубами, приказал снять формацию.

В принципе, шансов у караванщиков было немного. У разбойников, насколько я чувствовал, был предводитель на позднем уровне Духовного Моря и ещё два бандита на среднем, два десятка бойцом Мёртвого Моря и сотни три Небесной Пустоты. Даже в прямом столкновении охранники каравана не продержались бы долго.

— Стоять! Этот караван находится под защитой падишаха-императора! — взревел Ань Тэн, когда защита спала, и вожди разбойников окружили его. — Кто ты такой, чтоб нападать на нас⁈

— Ха! Что мне твой собака-падишах! — весело рассмеялся предводитель разбойников, довольно молодой и полный силы мужчина в богатом халате и с грозной саблей — артефактов высшего Земного ранга. — Я Амра, Лев Пустыни! Мои враги умирают под ударом моей сабли, а их жены становятся моими женами! Что мне сделает твой падишах, сидящий за неприступными стенами и боящийся высунуть оттуда нос⁈

— Я слышал о тебе. — гораздо спокойнее ответил Ань Тэн. — От отца Шэ. И я заплатил ему за пропуск по твоим землям.

— Да? — Лев пустыни слегка приуныл. — Ты этот что ли, Ань что-то там?

— Ань Тэн.

— Ну ладно, так и быть. Я уважаю договоры! Но ты должен знать, что я могу забрать часть твоего груза!

— Я знаю… — обречённо вздохнул Ань Тэн.

— Ха! Тогда я сейчас посмотрю, что у тебя есть интересного!

Его подчинённые с презрением и насмешкой смотрели на караванщиков, а Амра поехал на своей ящерице вдоль строя верблюдов, нюхая тюки или заглядывая в паланкины.

Так он доехал и до моего верблюда. Откинул полог, а я там лежу на боку, подперев голову рукой, и виноград лопаю. Хороший виноград, мне его старички из Лазурной Звезды подогнали, вкусный. Амра застыл, глядя на меня, у него даже челюсть отвалилась. Надо, наверное, снова побрить голову, а то уже зелёная щетина проступает.

— Эй, ты! — разбойник повернулся к Ань Тэну. — Эту оставишь мне, я её забираю себе, а вы можете убираться из моих песков!

Глава 9

— Оставишь эту мне, а вы можете убираться с моих песков! — прорычал Амра, оглядываясь на Ань Тэна.

Он весело улыбался, в смысле разбойник, глаза его сверкали, радуясь добыче. Мной, то есть. Его подручные ездили на ящерах туда-сюда, заглядывали в мой паланкин и одобрительно орали.

— Какая славная добыча попала в наши руки! — визжал один, облизываясь и глядя на меня.

— Сисек, правда, у неё что-то не видно… — хмыкнул другой.

— И жопа суховата. — добавил третий.

— Но зато лицо какое!

— А кожа, какая красивая серебристая кожа!

— Клянусь своим ящером, она ни секунды в жизни не пробыла под солнечными лучами!

—