Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

Отлично. Что тут ещё есть? Кровать, на которой кто-то спит. Кто это там, рассмотреть бы поближе. Ник взмахнул руками и слетел на прикроватную тумбочку, стараясь не шуметь. Тот, что лежал на кровати прямо в верхней одежде, даже не проснулся. Даже не шелохнулся. Вот и прекрасно. Кто ту у нас? Некто кудрявый, в тёмной форме Ордена, с силуэтом птицы на плече... да это же сам Ник! Как так?!

Кто-то оставил его тело в этой странной комнате, а самого поместил в птицу? А почему Ник ничего не помнит?!

И вообще…

Из-за двери послышались какие-то приглушённые голоса. Судя по всему, они разыскивали кого-то.

— … этот зверюга Лютый, и с ним ещё кудрявый пацан…

Лютый. Лют? Кто-то ищет Люта? А пацан — это же, наверное, Ник! И сейчас они сюда войдут! А что Ник им сделает? Крыльями захлопает? На макушку капнет?

Ник взмахнул крыльями, глупо поносился под потолком, потом всё же сумел как-то снова уместиться на люстре. Интересно, ему будет больно, если его тело побьют, а он сам пока побудет в этой птице? Это как же теперь ему жить-то дальше…

Однако шаги, похоже, прошли мимо. Ник кое-как выдохнул. Отлично, появилось время и возможность смыться. Но они же отправились за Лютом! Ну и что. Гадкий человек, пусть получит. Нет, они же напарники как-никак. Надо выручать. А что Ник может сделать?

Ну, хотя бы предупредить. Ник направился к двери и непостижимым образом выпорхнул из комнаты, хотя дверь так и оставалась запертой. Раз — и он просочился прямо сквозь неё в тёмный коридор. Как ему это удалось? Магия, наверное. Проснулась всё-таки, аж захотелось дедушке об этом рассказать.

Однако придётся, похоже повременить. Ник летел за тремя громилами в капюшонах, которые подходили к дверям и прислушивались. Интересно, где там Лют разговаривает о литературе с барышней в огненном платье. Как бы об этом узнать и предупредить их заранее?

Окна! Стоило о них подумать, как Ника буквально вытянуло на улицу, и он оказался снаружи «Дома водяных лилий». И как найти Люта и его барышню? Платье. У неё же такое яркое блестящее платье… Ник представил оранжевую парчу и стал осматривать дом, хлопая крыльями.

В одном из окон мелькнул яркий огонёк, будто свет отразился от блёсток на оранжевом платье. К этому окну Ник и направился. Подлетел и уже подумал, что и теперь легко проникнет внутрь, однако на подоконнике сияла проведённая кем-то черта. Точно, это Лют поставил защиту.

Ник кое-как, скользя лапами, пристроился снаружи окна. Внутри, действительно, находились Лют и барышня в огненном платье. Которое теперь лежало брошенным на кресле. Сама барышня сидела на кровати, прислонясь к высокой резной спинке, а Лют положил голову ей на колени. Она гладила его по волосам, и они о чём-то тихо беседовали.

Комната тонула в полумраке, освещаемая лишь мягким светильником в форме цветка над кроватью. Только оранжевое платье будто искрилось, отражая блёстками отсветы, словно в ткани застряли отблески закатного солнца. На столике стоял фарфоровый сервиз, чашки с недопитым чаем, пирожные и конфеты на этажерке.

Что самое занятное, никаких подслушивающих штукенций в номере отчего-то не было. Хозяева, похоже, проявляли некоторую щепетильность и уважение к частной жизни гостей.

Ничего, сейчас ваш вечер перестанет быть скучным, там уже гости на пороге. Наверняка они — большие знатоки современных писателей и горят желанием обсудить свежий номер литературного журнала.

Ник изо всех сил ударил клювом в стекло. И чуть вниз не свалился, потому что голову наполнил мощный гудящий звон. Хорошо, что стекло осталось целым, хотя бы не придётся возмещать его стоимость.

Однако Лют всё же приподнялся, стал осматриваться. Наконец остановился взглядом на окне. Да открой же ты! Однако Лют лишь пару раз моргнул и снова устроился на коленях своей знакомой с цветочным именем.

Ну, Ник хотя бы постарался. Лют же вдруг сел, сказал барышне пару слов, она кивнула. Встала, потянулась. Хорошо, что успела накинуть халат, а то Ник бы точно свалился бы вниз. Барышня и Лют расселись в креслах у столика, на котором стоял чайный сервиз с угощениями в фарфоровой этажерке. А ребятам в капюшонах чаю тоже нальёте?

Потому что они уже неслышно отворили дверь. Барышня прижала руки ко рту, а Лют медленно поставил чашку на столик. Громилы ввалились в комнату, прикрыли дверь. Один из них что-то сказал Люту, тот лишь пожал плечами.

А потом метнул в этого громилу фиолетовый луч. Здоровяк застыл, а вот двое других отпрыгнули в разные стороны. Девица скатилась с кресла и залезла под столик. Ловко действовала, похоже, ей не впервой.

Лют же перемахнул через столик и мощно вдарил одному из громил снизу вверх в челюсть, тот опрокинулся, разметав по полу сервиз и сладости с этажерки. Третий попытался зайти со спины, однако Лют словно почувствовал этот ход, нырнул в сторону, попутно схватив свой сюртук.

Один из нападавших бросился на него, но Лют швырнул ему в лицо конфеты, тот отмахнулся, сладости полетели в разные стороны, и одна упала на подоконник, слегка повредив защитную черту.

Ник наконец смог просочиться в комнату, хотя не очень-то и хотел. Лют тем временем выхватил кристалловый револьвер и направил на одного из громил.

— Тебе за это вышак светит, — процедил нападавший.

— Не твоё дело, — отрезал Лют. — Если я хоть одного такого, как ты, в Эфир отправлю, уже не зря жизнь прожил.

— Валил бы отсюда, — произнёс второй, которого не парализовало. — Покувыркался с девицей, и катись! Чего тебе здесь ещё надо?

— Задавить вашу паршивую контрабанду! — рявкнул Лют.

Двое расхохотались.

— Не по размеру сапоги, — выдал один из них. — Смотри, самого задавим!

— Можешь начинать, — прорычал Лют.

Один из громил вдруг швырнул в него какой-то шарик, который бесшумно взорвался, окатив комнату снопом искр. Лют отпрянул, споткнулся о стул и потерял равновесие, упав на бок. Магический жезл отлетел в сторону, а двое тут же попытались на него напрыгнуть.

Одного Лют пнул ногами в живот, а второй увернулся и всё-таки настиг Люта, прижав его к полу.

— Подумаешь, несчастный случай, — пыхтел второй, доставая какой-то мешок. — Перепил господин да в реку упал. Бывает.

Первый прижал руки Люта к бокам, а второй тряс мешком, похоже, намереваясь накинуть его