Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

не затягивай с этим делом, — доверительно посоветовал мне Святослав. — Мне вот тоже пора бы. Отец сказал, что как снег сойдёт, вторую свадьбу сыграем. Мою, стало быть. А пока можно и погулять. Ратибору теперь-то уже не до крестьянских девок станется, а нам самое оно!

Я никак не прокомментировал это заявление, так как меня подняли со стула в попытках нарядить по последнему писку местной моды. Не то чтобы мне не нравилось, когда молодые красавицы стремятся меня раздеть, но не в этом случае. Деликатно отодвинув бойких девиц во главе с пышнотелой предводительницей, я оттеснил их к двери.

— Благодарю за помощь, но дальше я сам.

— Как угодно, — с нескрываемым разочарованием протянула грузная женщина и увела помощниц прочь.

Пока я спокойно переодевался, чтобы соответствовать статусу дорогого гостя, царевичи обсуждали предстоящую свадьбу и спорили, пиво из какой деревни понравилось им больше. Стоило мне облачиться в одежду явно с царского плеча, как закрытая недавно дверь распахнулась, и порог переступил сам царь Всеслав.

— Белояр! — пробасил он, стискивая моё предплечье. — Славно, что ты явился. Пойдем гулять!

— Рад видеть тебя, царь, — я ответил на крепкое рукопожатие. — Сейчас Забаву дождусь и…

— Я тут! — за спиной царя появилась его дочь. Она тоже сменила одежду и выглядела теперь так, как и должна выглядеть молодая царевна. Лишь природная энергия и неестественный блеск глаз выдавал в ней сверхъестественную силу. А ещё, несмотря на внешний лоск, пахло от Забавы по-прежнему свежестью Валдайского леса. — Пошли веселиться! — она взяла меня под руку.

— Наконец-то! — обрадовался Иван и первым выскочил из комнаты.

Вся наша компания миновала коридор, спустилась вниз и направилась к главным дверям. Внутри терема царила праздничная суета: слуги сновали туда-сюда, накрывая стол и готовясь к приёму гостей. Но пока за стол меня никто не звал. Наоборот, наш путь лежал на улицу. По пути к нам присоединился Светлан. И если с Забавой он был вежлив и обходителен, то в мою сторону старался даже не глядеть. Хотя царская дочь теперь лешачиха, но, для волхва это видимо «другое».

Ну и ладно.

— А где твой старший сын и невестка? — между делом спросил я Всеслава, когда мы покидали терем.

— Каждый пока в своих покоях, — ответил царь, жестом указывая себе за спину и повернулся к Светлану. — К обряду всё готово?

— Конечно, царь-батюшка, — закивал волхв, тряся красными щеками. — Как скажешь, так и начнём.

— Позже, — Властно произнёс Всеслав. — Сейчас хочу на ярмарке погулять и… — договорить царь не успел, так как во двор терема въехали богато украшенный сани, которые сопровождали конные воины.

Судя по всему, не один я тут был дорогим гостем.

— Раньше срока, — буркнул Всеслав, но всё же улыбнулся и направился к саням, с которых сходил статный худощавый мужчина лет сорока и женщина немногим младше. — Веселитесь, меня не ждите. Ещё свидимся, — негромко сказал царь, прежде чем удалился.

— Пошли! — улыбчивая Забава потянула меня за руку.

Пройдя через внутренний двор, мы вышли за частокол и тут же окунулись в живой океан веселья и смеха. Люди пели, плясали, радовались и водили хороводы. Детвора каталась с огромных ледяных горок, лавочники громко зазывали посетителей, а музыканты сопровождали всё это ритмичной и задорной музыкой.

Среди всего этого буйства эмоций и красок, я вдруг ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Но, прежде чем мне удалось разобраться в своих ощущениях, Забава и Иван утянули меня в хоровод. Среди мелькающих вокруг людей мне на миг почудился седой старик в белой шубе с меховой опушкой…

9. Не до веселья

Забава вместе с остальными веселилась от души. В отличие от многих взрослых она не гнушалась поиграть с детворой в снежки или покататься вместе с ними с горки. Ребятишки же пребывали в полнейшем восторге от того, что компанию им составляет лешачиха, которая ещё и самая настоящая царевна. Иван поначалу старался не отставать от сестры, но потому увязался за какой-то смешливой красавицей и был таков.

Я же взял на себя роль наблюдателя и, неспешно попивая хмельной мёд, прогуливался по ярмарке, отвечая на весёлые приветствия всех, кто меня узнал. А таковых оказалось довольно много. Даже слишком, как по мне. И почти все стремились со мной выпить, благо алкоголь меня почти не брал, так что никто не ушёл обиженным. Разве что двое хмельных крепких мужиков пригорюнились о того, что я не превратился в медведя и не поборолся с ними. Но жёны быстро объяснили им всю нелепость этой идеи, а я на прощание дружелюбно пожал руки обоим, отчего те удалились, разминая скрюченные и покрасневшие пальцы.

Мимо меня пронеслась шумная компания молодёжи с песнями и плясками. Одна бойкая девица попробовала увлечь меня танцем, но пришлось её огорчить — у меня имелись другие планы. Уж не знаю, разыгралось ли это воображение, но мне то и дело чудился старик в белой шубе: вот он промелькнул за хороводом, вот вышел из-за повозки и скрылся за горкой или просто на короткий миг показался в толпе. Галлюцинаций у меня прежде не было, так что повод для беспокойства имелся в любом случае: или Крачун действительно здесь, или же пирожок с грибами, который я недавно съел, оказался с подвохом.

По правде сказать, сейчас я предпочёл бы второе — видеть непредсказуемого владыку Подземного царства в таком скоплении людей мне очень не хотелось. В дрожь бросало от одной мысли, что вся эта весёлая, пёстрая и живая толпа в мгновение ока может обратиться жутким садом ледяных фигур. В том, что Крачун способен такое устроить я не сомневался ни на секунду.

Когда я в очередной раз проходил мимо огромной снежной горки, чувство опасности обострилось до предела. Я резко развернулся, вскинул руку и… успел поймать снежок, который летел мне точно в голову.

— Ух ты! — восхищенно и одновременно выдохнула собравшаяся вокруг Забавы детвора.

— Говорила же, что он сможет! — улыбнулась заявила лешачиха, причём с такой гордостью, будто сама это проделала.

Но она так пока не могла, поэтому и получила от меня недавно пущенным ею же снежком прямо по шапке.

— Я ещё и не так могу, — усмехнулся я, ловя радостные взгляды заливающейся смехом детворы.

— Ты просто раньше лешим стал,