Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

— Уважение засвидетельствовать, — ответил я. — Он нас с Манью на приём в субботу позвал. Вот заеду, поблагодарю. Как приличный человек.

— И всё? — Тимоха покосился на меня с явным недоверием. — Сдаётся мне, ваше сиятельство, кто-то не договаривает.

Я не выдержал, рассмеялся. Слишком хорошо меня знает вахмистр, чтобы врать ему. Рассказал в общих чертах задумку Соломона про отряд казаков. Тимофей гениальный план Блауна оценил. Согласился, что хитрый лис придумал самый подходящий вариант для нашей ситуации.

Наконец мы въехали в новые кварталы.

Совсем другой Харбин. Будто из одного города в другой переехали. Широкие проспекты, ни копоти, ни грязи, ни лоточников.

Еремей остановил пролётку возле Управления КВЖД.

— Жди, — велел я вознице. — Мы ненадолго.

— Понял, Павел Саныч, — отозвался он.

Я выбрался из пролётки, оправил шубу. Тимофей соскочил следом и занял привычное место — на полшага позади, чуть сбоку. Так, чтоб при нужде первым оказаться между князем и любой пакостью.

Двое часовых у центральных дверей смерили нас взглядами. На мне почти не задержались, а вот на вахмистра пялились дольше. Чего уж скромничать, физиономия у Тимохи такая, что любой караульный невольно начнёт прикидывать, как этого гостя при случае останавливать.

Над парадным входом, под массивным каменным козырьком, всё ещё висел двуглавый орёл. Снять то ли руки не дошли, то ли рассудили, что и так сойдёт. Русские строили это здание, русский орёл над ним и остался. К сожалению, власть внутри давно сменилась.

— К его превосходительству, — сказал я, не дожидаясь вопросов. — Князь Арсеньев. Ожидают.

Естественно, никто меня не ожидал. Решение поехать к Бао было спонтанным и родилось только вчера. Но зачем об этом распространяться? Тем более, уверен, губернатор меня примет без всяких предупреждений.

Часовые посторонились, пропуская нас внутрь.

В этих стенах я уже бывал. Не так давно приходил сюда с Соломоном — правда, тогда мы поднимались не к губернатору, а к одному тихому человеку в дальнем кабинетике, о котором ростовщик предпочёл лишнего не рассказывать. Место я запомнил хорошо.

Вестибюль встретил тем же гвалтом, что и в прошлый раз. Ни черта не изменилось. Снова русские просители в потёртых пальто, бывшие офицеры, выбивающие хоть какую-то должность, китайские подрядчики в шёлковых халатах — все толклись у справочных окон и все разом говорили.

Мы с Тимофеем сразу двинули к широкой мраморной лестнице, поднялись на нужный этаж, свернули в левое крыло.

Я шёл первым, вахмистр топал сзади, вертел головой, разглядывал лепнину и позолоту.

— Захапали русское добро, — шепнул он мне в спину. — Сволочи китайские.

— Сволочи, — согласился я. — Но лучше им об этом не говорить. Сейчас они единственный инструмент, с помощью которого мы можем всё организовать.

На этаже, где расположился губернатор, было значительно тише, чем внизу. Просторный коридор уводил вглубь здания. В этом месте разместилась личная канцелярия губернатора и его так называемая Секретная экспедиция. Сюда просителя с улицы не пускают.

Естественно, возле высоких дубовых створок нас тормознули двое.

Эти были уже не чета караульным у входа. Личная охрана Бао — совсем другой коленкор. Собранные, спокойные, с той готовностью, которую напоказ не изобразишь. Один шагнул навстречу, перекрывая нам вход.

— К его превосходительству нельзя, — произнёс он по-русски, с тяжёлым акцентом. — Не ждут.

— Доложите, — ответил я ровно. — Князь Арсеньев. Его превосходительство меня примет.

Гвардеец пристально изучал моё лицо секунды три. Прикидывал. Развернуть незваного гостя с порога — оно, конечно, по уставу, только гость назвался князем и держится так, будто ему тут всё должны. А ну как и правда губернатор — ближайший приятель наглеца? Тогда за поворот от ворот с виноватого спросят. Логика простая, я на неё и рассчитывал.

— Ждите, — буркнул он наконец.

Кивнул напарнику, развернулся и скрылся за дубовой створкой. Пошёл докладывать.

Второй остался. Встал так, чтобы держать в поле зрения обоих, но смотрел он, конечно, не на меня. А на Тимофея. Оно и понятно. Из нас двоих опасность исходила явно не от молодого князя в бобровой шубе.

А вахмистр, зараза, всё понял и решил повеселиться.

Сначала свёл брови к переносице, уставился на гвардейца тяжёлым, немигающим взглядом. Так смотрят перед тем, как начать драку. Китаец подобрался, напрягся.

Тимоха выждал пару минут, потом расстегнул шинель и лениво повёл плечом, позволяя полам разойтись в стороны. Из-под шинели выглянула рукоять кинжала, висевшего на поясе.

Гвардеец опустил взгляд на оружие, напрягся ещё больше. Чёрт его знает, что у здоровенного казака на уме. Правая рука китайца медленно поползла к кобуре.

Тимофей будто только этого и ждал. Неспешно, с ленцой, опустил свою лапищу прямо на рукоять кинжала. Мол, я не тороплюсь, но всё под рукой.

Больших усилий мне стоило сдержать смех. Естественно, вахмистр не собирался кидаться на охранника ни с кинжалом, ни без. После недели, проведённой в лазарете, он просто развлекался как мог — дразнил чужого караульного, будто мальчишка, тыкающий палкой в цепного пса. Просто потому, что был рад снова вернуться к службе.

— Тимоха, — обронил я негромко. — Уймись.

— А чего? — Пластун убрал руку, придал физиономии оскорблённое выражение. — Стою себе. Тихо стою.

Гвардеец шумно выдохнул. Ему очевидно стало значительно легче.

Створка отворилась, в коридор вынырнул первый охранник, тот, что хотел докладывать.

— Его превосходительство примет, — сказал он, в голосе явно сквозило удивление. Не ждал, что чужака и правда позовут. — Оружие прошу оставить.

Я распахнул шубу, достал маузер, вручил гвардейцу. Поездка, конечно, спокойная, но чем чёрт не шутит, поэтому взял его с собой. Китаец принял оружие аккуратно, как положено по службе.

— Отдавай, Тимоха, — кивнул я пластуну. — Порядки такие.

Вахмистр выудил из-за пояса револьвер, следом — тот самый кинжал, которым только что дразнил караульного. Потом подумал немного, и через несколько секунд на свет божий появился «наган». Я даже не успел понять, откуда казак его вытащил. На радостях мой сопровождающий прихватил с собой сразу всё, что мог. Была бы возможность, думаю, он бы и пулемёт припёр. Так Тимоху распирало от восторга, что его сиятельство снова доверило ему сохранность своего тела.

— Гляди мне, бусурманин, — пробасил пластун. — Береги всё как зеницу ока. А то оно знаешь как бывает. Зеница она ж не казённая, запросто можно лишиться.

Гвардеец молча принял оружие, сделал вид, будто ничего не произошло и никакой казак ему сейчас не угрожал. Распахнул перед нами двери.

Тимофей одёрнул шинель, расправил плечи и с довольным видом проследовал вслед за мной. Даже без кинжала и обоих стволов он выглядел как человек, который