Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

дата в сравнении с этой будет необязательной, вымученной, навязанной. Могло ли быть иначе – вопрос, как будто не подразумевающий положительного ответа, но ведь было время, когда и Девятое мая казалось непреходящей ценностью, а потом куда-то все делось, и с Новым годом тоже, конечно, нужно быть максимально осторожным – наверное, меньше телевизора, вообще меньше государства, встречаем только со своими, держимся друг друга, обустраиваем тупик – выберемся, когда придет время.

5 января 2024

Давняя и потому уже нуждающаяся в пояснениях шутка – «Шебекино это Россия»; когда война пришла в Шебекинский район Белгородской области, кто-то спародировал казенный военный лозунг из завоевываемых украинских городов («Херсон это Россия», «Бердянск это Россия»), имея в виду, что, попадая в военные новости, и общепризнанно российский город делается вдруг спорным, уходит в серую зону, отделяется от той России, в которой жизнь продолжается. И значит, сейчас, когда белгородские власти (как когда-то Сальдо в еще не оставленном Херсоне) предлагают жителям областного центра временно переехать вглубь региона – в Старый Оскол, в Губкин, – пришло время для лозунга «Белгород это Россия», который, впрочем, растает в тишине так же, как сошел на нет и шебекинский его вариант; сейчас, когда в новостях снова мелькает Шебекино, с трудом получается смутно что-то вспомнить из 2022 или 2023 года – стреляли по нему, что ли, или Русский добровольческий корпус туда заходил, детали давно забыты, и нет никакого Шебекина, как нет и Белгорода.

Свою Россию Владимир Путин строит, как скульптор, отсекая от глыбы все лишнее – имена, явления, даже исторические события, что угодно. «Россия без Быкова» или «Россия без Киркорова» звучит, может быть, абсурдно, но тут уже не имеет значения, как звучит, если эта формула, «Россия без», уже абсолютно всерьез, в буквальном смысле описывает то, что есть. Россия без тех, Россия без этих – она ведь и без Белгорода проживет вообще легко, и не только без Белгорода. Живет без уехавших, живет без запрещенных, живет без погибших и проживет без тех, кого не будет завтра. Без границ, между прочим, тоже, и хотя давняя путинская формула, что они нигде не заканчиваются, на самом деле значила всего лишь замкнутость периметра, у которого действительно нет ни начала, ни конца (окружность ведь тоже нигде не заканчивается, и квадрат, и треугольник, что угодно), за годы войны она зазвучала уже серьезно и крайне зловеще, границ-то ведь действительно больше нет, вместо них линия фронта.

О том, каково это жить без судов, без полиции, без парламента, то есть, в общем, без государства, говорилось давно, еще задолго до войны, но до какого-то момента это подразумевало даже некоторый оптимизм – государства у нас, у людей, допустим, и нет, но сами-то мы есть, и это существеннее всего остального. Что существеннее на самом деле, показала война – возможна Россия без чего угодно, а «Россия без войны» – сейчас это что-то вроде «России без Путина», старинный лозунг, первое поколение приверженцев которого само давно перестало существовать, растворившись кто в тюрьмах, кто в эмиграции, а кто и на той же войне.

Самое неприятное, что «Белгород это Россия» может звучать не как что-то оптимистичное, а как приговор. Это Россия – и она тебя бросит, или накажет, или тебя же во всем и обвинит, да что угодно. Сам по себе сюжет, в котором политическая авантюра Владимира Путина подставила под удар большой и на протяжении многих лет довольно благополучный город, и это вообще никак не повлияло на устойчивость власти – он ведь описывает ту Россию, которая есть в реальности, и которой лучше бы не было, но говорить это вслух до сих пор не поворачивается язык – но уже и не надо, потому что речь теперь идет не о каком-то предположительном будущем, это уже настоящее. Было одно время модно жаловаться, что ни у кого нет четкого образа будущего (само это словосочетание даже стало в свое время кириенковским политическим лозунгом), а потом будущее наступило, и оказалось, что был образ – просто не у тех, от кого его ждали. Сегодня именно Z-энтузиасты в отличие и от критиков власти и войны, и от умеренных патриотов (которые за два года, может быть, научились скрывать растерянность, но все-таки не более), имеют колоссальное преимущество перед остальными в том смысле, что только у них и есть четкое и конкретное представление о России, какой она должна быть – с экономикой на военных рельсах, полицейской защитой самых радикальных «традиционных ценностей», культом армии и смерти, доносами и публичными извинениями, готовностью воевать с Западом и так далее. Частью этот образ уже реализован, частью – остается мечтой, но два военных года показали носителям именно этой мечты, что она может сбыться легко и быстро, и при должных усилиях обязательно сбудется.

Горящий Белгород, из которого эвакуируют мирных жителей (и само общественное устройство, в котором есть мирные жители – и, значит, какие-то другие еще, комбатанты), в эту мечту укладывается вполне – вероятно, именно поэтому так фальшиво звучит и патриотическая скорбь, и обещания отомстить – сами по себе никакого смысла не имеющие, потому что берите любой аналогичный удар по таким же украинским городам и объявляйте его возмездием за Белгород, и что с того, что возмездие случилось до того, за что именно мстили – с целями СВО с самого начала была проблема, и та пустота, которая была на месте целей два года назад, заполняется только сейчас, почему нет – начали мстить за Белгород превентивно, загодя (можно и чеченскую войну 1994 года объявить местью за Буденновск или даже за Беслан – если бы это было сейчас кому-нибудь нужно).

Стоит, наверное, еще раз вздохнуть по поводу того, что за постсоветские десятилетия никакой другой России кроме той прохановско-путинской, которая торжествует теперь, никто не придумал – до какого-то момента в этот вздох был заложен упрек, но вообще ведь странно, если бы была какая-нибудь альтернатива, уж кто-то мог бы до нее додуматься, а если этого не случилось – может, и не было ее, и то будущее, которое у нас реализовалось, по какой-то причине с самого начала было безальтернативным, и если так – как быть? Никаких идей, кроме как ждать, пока они достроят Россию своей мечты до конца, до финальной катастрофы, а потом будет ясно, возможно ли что-нибудь после этого, или все-таки нет.

8 января 2024

«Нам даже не