Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

позднем Андропове, вряд ли уже даже хорошо помнит, что было сорок лет назад. Их история – вся в нашем времени. Деньги, собственность, политическое влияние – в том, что сегодня можно считать отличительными чертами их корпорации, нет уже ничего, что было бы наследием Берии или того же Андропова. Они – родом из девяностых и нулевых, из самой грязи.

О чекистах как о «неодворянстве» Николай Патрушев впервые скажет в 2000 году, и, будучи оторванными от времени произнесения, эти слова кажутся манифестом наследников Дзержинского, Андропова и Берии, продолжением столетней истории советско-постсоветских спецслужб. Наверняка и сам Патрушев это так и воспринимает – непрерывная традиция, государственное служение, совмещенное с противостоянием тем силам во власти, которые хотели победить Лубянку (Хрущев, Горбачев, либералы девяностых – понятно, враги). Но если иметь в виду, что о своем неодворянстве едва ли не с порога заявляет всего лишь соратник нового первого лица (и это важно; в 1998-м же никому не приходило в голову считать их дворянами – ровно потому, что президентом был не чекист), этот манифест звучит прежде всего комично – что-то вроде «все будет, как мы любим» у покойного Владлена Татарского, попал человек на кремлевский банкет, ну и закружилась голова от неожиданного счастья. Чекисты – совсем не дворяне. Вечная прислуга политической власти, исполнители самой грязной работы в ее интересах, и при этом – те, кого политическая власть при любых переменах будь то 1938 год, 1953-й или 1991-й безжалостно пинает своим сапогом – брысь, мол (по Солженицыну – «какие-то косяки гебистов должны были класть головы с неуклонностью, с которой осетр идет погибать на речных камнях, чтобы замениться мальками»). Не верность державе вопреки всему, но холуйское счастье, когда очень высокий риск быть низвергнутым вплоть до физического устранения компенсируется властью над нижестоящими – здесь неоткуда взяться идеалам, и ценностей у них нет никаких. Функция, по недоразумению ощущающая себя чем-то большим и тратящая собственный ресурс в том числе на то, чтобы и окружающим доказать, что на ней, на функции здесь все держится. Вот уж действительно, будь на их месте хоть кто, хоть железнодорожники (хотя было время, когда и железными дорогами руководил тот же Дзержинский), многих недоразумений удалось бы избежать. Сменится первое лицо, и окажется, что Россия на самом деле держится на налоговиках, или на специалистах по благоустройству, да на ком угодно, а этим – заползать обратно в свои лубянские норы и тосковать по золотому веку. Окажется, что никакой субъектностью они так и не обросли, и без политической власти беспомощны так же, как в ту августовскую ночь. Их сила преувеличена, их опасность преувеличена, корпорация бессмысленных ничтожеств, которым на нынешнем историческом витке повезло, но на следующем не повезет. Надо ждать.

22 декабря 2023

Когда государственная свора бросается на кого-то, добиваясь, в широком смысле, извинений на камеру – такое столько раз уже было, что давно уже сложился рефлекс, самая естественная реакция: когда Мизулина, или «Сорок сороков», или военкорское сообщество, или еще какая-нибудь сволочь требует кого-то наказать, делает вид, что глубоко оскорблена, ссылается на детей Донбасса или героев СВО, которые еще приедут и спросят – логично, что человеческое сочувствие само собой оказывается обращено к тому, над кем самозваная родина трясет своим возмущенным кулаком. Запрещенные писатели, рэперы, эмигранты, та рыжая девушка из метро, Никита Журавель, ну и дальше по списку. «Голая вечеринка» Насти Ивлеевой и реакция на нее соответствующей публики как будто продолжает этот ряд, но, может быть, достигнут предел сочувствия по умолчанию. Когда зет-сообщество атакует Акунина, легко встать на сторону любимого писателя, а когда вместо Акунина Ивлеева и ее гости – тут что-то не так, и даже не в том смысле, что они чем-то нехороши, тут-то на вкус и цвет (товарища Сталина на вас нет), не в этом дело, просто сомнения начинаются на другом уровне – нуждается ли в защите Ивлеева, или Киркоров, или Билан, нуждается ли в защите клуб «Мутабор» с его легендарной силовой крышей, да даже тот парень с носком на члене – вот вы сейчас начнете ставить аватарки в его поддержку, а он потом выйдет и скажет «Ахмат сила», ну и как вы будете выглядеть?

Жертва атаки, медийной и полицейской, здесь настолько неоднозначная, что разумно поставить на паузу рефлекс сочувствия (тем более что он наверняка еще пригодится завтра, когда Мизулина снова бросится на кого-нибудь заведомо более слабого, безответного и симпатичного). Но тут ведь и без рефлекса все интересно, и даже можно заподозрить прямую провокацию – ведь такая вечеринка, сочетающая демонстративное сверхбогатство с демонстративным же развратом, действительно смотрится вызывающе в контексте государственного ханжества и государственной системы приоритетов, в которой все как бы для фронта и для победы, и может быть, действительно какому-нибудь государственному методологу пришла идея вот такого жеста, который бы обозначил новые границы допустимого? По крайней мере, эта цель кажется уже достигнутой – трудно представить, что после пережитого стресса даже сверхчеловек Филипп Киркоров решится участвовать в чем-нибудь настолько же вызывающем и скандальном.

Ну в самом деле, кем нужно быть, чтобы в России 2023 года ходить с носком на члене? Из библиотек изымают книги, из сериалов вырезают сюжетные линии, запрещают аборты, плетут маскировочные сети, ЛГБТ признали экстремистами, Марию Певчих объявили в розыск – как в этот ряд впихнуть экстремальную раскрепощенность и веселье? Тут или нужно на протяжении двух лет тщательно уклоняться от любых новостей из окружающего мира, либо (что, вероятно, хуже) быть в курсе происходящего, но при этом ставить себя вне общероссийской массы, полагая, что война и ханжество – это для них, а кто-то наделен привилегией быть вне всего этого. Провокацией или нет была сама вечеринка – Бог весть, но последующий скандал точно был искусственным, именно та часть информационного поля, которая управляется звонком или окриком, в течение суток дружно делала вид, что нет беды страшнее, чем носок на члене, потом и полиция подтянулась, наутро и суд (парень с носком получил пятнадцать суток) – теперь можно быть уверенным, что конкретная Ивлеева не станет больше устраивать голых вечеринок, а конкретный Киркоров не станет больше ходить на такие мероприятия. Ничего более страшного с ними, скорее всего, не случится – ну, может быть, Ивлеевой или кому-то из гостей придется выступить в зоне СВО, но не более того. Ни тюрьмы, ни отмены, ни запрета, и самое естественное – порадоваться, что пронесло. Но, как говорится, тебя