Знание величия - Юлия Олеговна Чеснокова

кое-кто знает, что ты тут? - Кое-кто? С каких пор имя Джи стало запретным? Он обучился чёрной магии? – посмеялся, покосившись на меня на этот раз мой товарищ. – Я и не пытался скрывать от него, куда лечу. - И что он сказал? - А что должен был? - Ну, не знаю. Запретить он тебе, разумеется, не может… он интересовался хотя бы, кто родился? И родился ли уже? - Я продолжу настаивать на том, что вам лучше друг с другом обсуждать такие темы. - Я не буду ему никогда больше звонить, - отрезала я, поднявшись и сев на кровать. Ноги затекли, а в том, что Сынхён не выронит дочку, я убедилась. Он скорее руки себе отшибёт и сломает что-нибудь, но ребёнка удержит. Потеребив край пижамной рубашки, я спросила: - Он до сих пор с Тэён? - Да. - Ясно, - попыталась спокойно произнести я, но надсадная грусть слышна была и мне самой. Он всё ещё с той независимой, эгоцентричной, всезнающей особой, которая может прилетать к нему и улетать. У которой есть выбор, которая не знает об истинных страхах Дракона и считает, что у него их просто нет. Ей нравится его властность, его величие, но она не знает ему цену. Но, наверное, будучи из богатой семьи, она уж точно не совершит такую оплошность, какую сделала я, прогулявшись с Мино. А совершит ли она такую глупость, чтобы забеременеть от Джиёна? Нет, это раньше мне подобное могло казаться глупостью, а теперь я ощущала это счастливой случайностью. – А ты надолго? Только не скажи, что сразу же улетите обратно… - Нет-нет, я дня три здесь хочу пробыть. Должен же я посмотреть на твою родину. Покажешь мне свою деревню? - Тебе придётся задержаться, выписка как раз через три дня… - Я хотела настроить кучу планов и дать множество обещаний, но вспомнила, как Сынри просил, чтобы в нашей жизни больше не было драконов. Его это разозлит, расстроит, вызовет в нём массу необоснованных подозрений, поэтому он не должен узнать о том, что тут были Сынхён и Тэян, и им лучше улететь до того, как вернётся муж. - А сестра тут с тобой обитает? – оглядел палату мужчина. Люба, о чудо, на его руках быстро уснула. - Да, Насте отсюда на учебу удобнее ездить, вон, вышла с территории клиники и остановка, на ней без пересадок полчаса почти до самого университета. А дома? Она в пять вставала, чтобы вовремя добежать до электрички, потом на автобусе от вокзала… Дорога занимала часа два, как и у меня когдато. - Какая тяга к знаниям! – похвалил Сынхён. - Представить не могу, что бы со мной было, не знай я корейского, когда попала в Сингапур… Да, можно сказать, что не учи я его – не попала бы в эту ситуацию, но сколько девушек там было похищено из Турции, из Египта, Таиланда, Китая. Учи я арабский или санскрит, где бы я оказалась? - Ну, - пожал осторожно плечами Сынхён, опустив глаза, словно стыдясь тех воспоминаний. Были они у него такими же яркими, как у меня до сих пор, или в те времена, употребляя много лишнего, он всегда находился в довольно помутненном сознании? – Главное, что ты не оказалась там, где могла бы, при худшем стечении обстоятельств. - Верно, что уж говорить о других вариантах событий. Всё случилось так, как должно было. Наверное. - Да, никто не знает, как должно быть. И ничто не даст нам ответа. Возможно, именно из-за этого я в своё время предпочёл… немного отдалиться от реальности. Трудно переносить то, что не в силах понять, особенно когда это непонятное вынуждает тебя страдать, без причин, без объяснений. – Сынхён нахмурился и покачал головой. – Прости, я что-то совсем неуместный мрак тут развожу. - Ничего. Я понимаю. Сколько раз я сама думала об этом, и не находила ответа даже в вере, к которой была приучена обращаться. Могла ли я позапрошлым летом подумать, что меня ждёт вот это счастье? – указала я на свою малышку. – Жена вашего друга, Йесона, как-то сказала мне, что счастье нужно заслужить и выстрадать. Видимо, чем большего счастья мы добиваемся, тем сильнее ему предшествуют страдания. - В этом есть закономерность и справедливость, - подумав, согласился Сынхён, - но нет особого успокоения.

* * *

Настя и Тэян вышли из корпуса для рожениц. Центру принадлежало около десяти зданий, помещенных на огороженной территории в сосновом бору, на окраине города, на самом выезде по Иркутскому тракту. Вариантов, куда отправиться за кофе, было немного, и за каждый девушке было очень стыдно, поэтому выбор она судорожно сделала ещё когда спускалась по лестнице, натягивая шапку с большим алым бумбоном. В пятнадцати минутах ходьбы через пролесок была шашлычная, типичная, придорожная, среди автосервисов и матерящихся водил. В другую же сторону, вдоль дороги, на автобусной остановке было нечто под названием «Русская блинная». Заведение было на полградуса приличнее, да и идти туда пешком в два раза меньше. Хотя это для Насти скорее выступило минусом. Ей хотелось бы идти подольше, потому что она знала, что не решится быстро ничего сказать. Если вообще решится. А сказать надо было. На парковке стояло больше машин, чем некоторое время назад, когда она приехала после лекций. Настя мало понимала в марках авто, но чёрные и тонированные выглядели солидно. Чутьё подсказывало, что именно на них приехали знакомые старшей сестры, аренда транспорта бизнескласса совсем не проблема в крупных городах. Даша не раз говорила, что они люди с тёмным прошлым, однако не только это настораживало. Тэян со своей спутницей молча дошёл до шлагбаума, и они вышли к проезжей дороге.

- I’m sorry, - сказал он. - For what? - Didn’t want to scare you. - It’s ok.[66] Волнение от вынужденных кратких слов сбивало дыхание. Да, именно это и настораживало Настю – собственное сердцебиение, растерянность, невозможность поднять глаза и посмотреть на того, кто шёл рядом. Щёки щипал мороз, но они горели от того, что этот малоизвестный, чужеземный мужчина снова был возле неё. Извинился он неспроста, хотя вспоминать ту ситуацию Насте было неловко. Это было около двух месяцев назад, никто, совершенно никто кроме одной её подружки из университета не знал об этом. Они вместе вышли с факультета, стояла слякотная и неприятная погода, размякшая листва, мешаясь с